- Перед кем они преклоняются?- вырвалось у Оли. - Ни идолов, ни кумиров что-то не видно.
Кащик приподнял от земли плешивую голову и приложил скрюченный палец к скривленному серому рту.
И тут над островом прокатился громовой глас. Вечники затрепетали. Странно было видеть страх существ, напоминающих чертей. Они сами одним своим видом могли напугать кого угодно. Кому же они покланялись?
КВАЗУС
- Эй! Придурки! - громыхнуло над островом. - Шевелите мозгами! Похоже, они у вас совсем заржавели. Всё на меня надеетесь. А сами ни в зуб ногой. Даже не заметили, как материолизовались. При виде людей ум за разум зашёл. Свежины захотели! Поплачете, когда исчезнете. Я вас больше спасать не буду! Придурков не спасаю!
- Пожалей нас, великий Квазус! - завопили вечники.
Квазус раскатисто захохотал.
Эхо давно укатилось по водной глади и угасло за горизонтом, а вечники всё ещё боялись оторвать лбы от земли. Первой пришла в себя Капа. Сообразив, что Квазус больше разговаривать не желает, она проворно поднялась с колен, суетливо подбежала к Оле и грязным подолом усердно растёрла сажу по лицу девушки.
- Бедняжка, и умыть-то некому, - забормотала угодливо старуха. - У всех одно на уме - требух поскорее набить. И в мыслях не держат, что о людях надо заботиться. Вон, у Кащика глазищи такие сальные. С потрохами один бы всех слопал.
- Ты напраслину на меня не клепи! - вскипел Кащик. - Сама губы до ушей раскатала. Забыла, как человеческое бёдрышко канючила?
- Ах, стервец поганый! - вскинулась Капа - Да ты...!
На Кащика обрушился поток такой отборной брани, что ни словом сказать, ни пером описать. Кащик не мог и слова вставить и лишь беззвучно хлопал впалыми губами. Он уже потерял всякую надежду утихомирить разбушевавшуюся Капу, но та вдруг сама словно опомнилась:
- Что это мы целый день языками чешем? Люди-то не кормлены! И ты, Кащик, стоишь, как пень. Быстро тащите угощения! Да самое лучшее. Для наших дорогих гостей ничего не жалейте.
Вечники бросились за явствами. Не прошло и несколько минут, как на берегу появилась гора всевозможной снеди, правда, далеко не первой свежести. Однако, голод - не тётка. В ход пошли и полусгнившие помидоры, и вонючая рыба, и черствый хлеб. Пленники даже смирились со способом кормления: вечники совали им пищу в рот своими грязными заскорузлыми руками.
- Кушайте, кушайте, гости дорогие, - умилённо приговаривала Капа, - отъедайтесь досыта. В ваших-то краях всё с нитратами, одна химия, а здесь всё своё, натуральное. И воздух свежий, и вода прозрачная. Будете жить, как в сказке.
- Как это жить? - возмутилась Оля. - Я здесь надолго задерживаться не собираюсь.
- И я тоже, - поддакнул Алексей. - Уж лучше на костёр.
Пленники приготовились к мучительной смерти, но тут Капа громко завыла, а Кащик, глубокомысленно поковыряв в носу, задал философский вопрос:
- Не понимаю, как можно воротить морды от счастья?
- А разве можно быть счастливым, вися на столбе? - резонно спросила Оля.
- Ну и что, что на столбе. Зато ничего делать не надо. Виси себе и балдей! И накормят, и напоят, и сопли подотрут. Даже пальцем не надо шевелить. Кайф!
- Полный кайф!- хором подхватили вечники.
- Мне такого кайфа ни за какие деньги не надо, - резонно возразила Оля.
Вечники уставились на неё, как на ненормальную. Видно, описанная Кащиком жизнь была пределом их мечтаний. А тут Кащик ещё больше подлил масла в огонь:
- Ладно, подавитесь! Я превращу вас в невидимок.
Толпа взвыла от зависти.
- Ничего себе!
- Халява!
- За что?
- Нравятся они мне, - нагло ответил Кащик и повернулся к пленникам:
- Ну что, довольны?
- А кто это? - в свою очередь спросил Алексей.
Тут началось что-то невообразимое. Поднялся страшный шум. Кричали все.
- Во даёт!
- А родную мать знаешь?
- Себя хоть помнишь?
Кащик сам долго возмущался, а потом задумчиво почесал лохматую голову:
- Да мы и сами толком не знаем, кто они такие. Они же невидимки.
Он повернулся к толпе: