- Все верно ораторствуете, господин, как вас там?
- Хозяин, с этого дня называй меня хозяин, — холодным и злобным голосом прошептал он.
- Хозяин? - Антонио сам того не ведая рассмеялся.
- Да ты посмотри на себя, напялил капюшон на голове и строишь из себя царя, таких хозяев под каждым трактиром лежащих в дерьме, знаешь сколько?
- Кажется ты меня не понял, — пробормотал незнакомец, после чего, подняв руку, и стукнув кулаком по столу. Да так, что вся мелкие предметы, такие как бумаги, перо и прочая канцелярия, разлетелись в разные стороны.
Воины стоящие позади схватили Дорадоса и повалив на пол, стали избивать.
Мужчина быстро понял, значение фразы: Поцеловать пол.
Его лицо было разбито, а ребра кажется сломаны. Во всяком случае каждое дыхание и уж тем более кашель, отдавал болью. Антимаг осознал, что это было лишним.
- Вот так ты мне нравишься больше, — заявил хозяин, злобно рассмеявшись. - Уведите этого подонка.
Антимага волокли и он харкал кровью. Две грубые рыцарские руки потащили его вниз. Их лица были скрыты, а за маской мог скрываться кто угодно, даже не человек, а зловещий демон.
С каждой секундой становилось все тусклее и холодней. Лишь магические факелы, что переливались серовато-синим оттенком, были единственным источником света.
Его бросили в темницу, за мрачную решетку, что была сделана из человеческих костей. Прямо таки из останков тех, кому не посчастливилось остаться здесь навсегда.
Антонио уселся на кровать из соломы, и тут же заметил засохшую кровь, отчего стало холодно на душе. Мужчину трясло словно испуганного ребенка, а где-то по соседству, доносился чей-то непрекращающийся стон. Антимаг молился и взывал о помощи. Грел руку об руку. В его глазах виднелось отчаяние.
- Это ведь не темница Марбурга, где приветливый тюремщик травит анекдоты, а суровая имперская пыточная, где происходит черт возьми что, — послышался голос из угла камеры.
Там сидел едва заметный мужчина, его лицо было покрыто слоем грязи, под которой виднелись засохшие кровавые потеки. Он укутался слоем соломы, словно одеялом, чтобы немного согреться в этом жутком месте. Его руки и ноги были покрыты ранами, а неухоженная борода свисала до пояса.
- И давно ты здесь? - удивился Антонио, увидев те джунгли, что свисали с его лица. Мужчина понимал, что такая борода растет долгие годы. Отчего становилось не по себе. Ведь он осознавал, что может также провести здесь не один год.
- Я все лето тут гнию, семья моя голодает без сильной фермерской руки, — пробормотал мужчина, его зубы цокотали и едва ли попадали, один на другой. - Сижу здесь смерти дожидаюсь, вон какая борода отросла, за это время.
- За три месяца? - Дорадос был изумлен, после чего впал в ступор, но быстро вспомнил, в каком мире он находится.
- Да, эти черти поят меня какими-то снадобьями, отчего мой волос растет быстрее в десятки разов, — из его головы торчали прутики соломы, смешавшись с огрубевшими от грязи волосами.
- Вот же гады, а что им конкретно надо от нас? Для чего они вызывают у тебя обильный рост волос?
- Какие-то магические эксперименты они ставят на людях, покоя не дают, воруют флавийских селян, а потом везут прямиком на Такилон.
- И больно они это делают? - с опасением спросил Антонио.
- Что больно?
- Ну эксперименты свои.
- Это как повезет, могут пальцы отрубать, а могут в кипятки искупать. От рассказов крестьянина, мужчине стало не по себе, он прижался спиной к холодной стене и стал злобно сжимать губы.
Больше всего ему хотелось придушить Асподель. Он ненавидел ее каждой клеточкой своего бренного тела. - Ну не переживай так, это для особо буйных, если будешь слушать новых господ, то сильно не поцарапают, так напоят снадобьями и спать уложат.
- Успокоил блин, — пробормотал Антонио, он с грустью смотрел на магический факел, презирая колдовство и всех кто владеет этим даром, в голове вновь промелькнула мысль: Никогда не доверяй ведьмам. Мартин черт подери был прав.
Эта ночь была неспокойной. Холодный ветер, что гулял по коридорам, заставлял стучать зубами до самого утра, укрывшись колючей соломой.
Заснуть казалось почти невозможным. Сосед по камере, время от времени громко и противно кашлял, а где-то вдали слышались чьи-то вопли.
Антонио давно выбился из осознания времени. Он не знал, ночь сейчас или уже утро, хотя подозревал, что был где-то посередине.
В душе было понимание, что с приходом рассвета, его ждет не самые любезные тюремщики или того хуже палачи. Он просто смотрел в одну точку, пытаясь не сойти с ума и не замерзнуть, время от времени отвлекаясь на стуки сапог тюремщика, что порой проходил мимо камер.
В какой-то момент, от переутомления мужчина сомкнул глаза и отправился в мир снов.
- Это не конец, Антонио, — раздался голос позади. Он обернулся и увидел, как в сияющей дымке виднеется силуэт женщины.
- Кто ты? - спросил он.
- Это не важно, главное помни: Ведьмы знают твое имя, будь осторожен.
Она сияла словно яркая звезда, а ее платье было сделано из магических трав, что образовывали зеленоватые узоры и переливались словно сапфиры.
- Самерселия? - Антонио вспомнил, как Квинтисенса, рассказывали ему про богиню трав и полей, что покровительствует над травниками и лекарями, дарует им силу.
- А ты догадливый, что ж мистер Дорадос, ты наверное желаешь что-то спросить?
- Да, что стало с Квинтисенсой? Где она сейчас, — он боялся услышать ответ, вновь понять, что ее больше нет, но вдруг раздался голос владычицы.
- Смерть не конец, в чертогах, среди темных твердынь, там где никогда не восходит солнце, и нет конца тьме, где темные владыки желают править миром. Там ее душа ждет тебя.
- Она жива? - луч надежду промелькнул в его сердце.
— Отнюдь нет, ее больше нет, — проговорила Самерселия и тут же растворилась.
Он очнулся в холодном поту, с приходом первых лучей, что пробивались через едва заметные отверстия в стене.
- Стало быть ты таки в Фауросе, бедная Квинта, — прошептал Антонио, а слезы хлынули с его глаз. - Я буду вечно тебя любить Квинтисенса, знай это. Пускай ты не со мной, но я не посмею тебя забыть, вычеркнуть из памяти. Они ответят за то что с тобой сделали. Их конец настанет очень скоро, обещаю. Вцепившись в солому руками, он стал рвать ее на части, после чего стукнул кулаком об каменную стену.