Глава 34: Храм Дреймора
Они пробирались сквозь замерзшие кусты и деревья, на ветвях которых виднелся иней. Асподель была укутана в красную шаль, что виднелась поверх утепленного платья. Прекрасные наряды ей были так милы, что она не снимала их даже во время походов. Лишь в редких случаях, когда шла большая война, она порой таки одевала доспехи.
На сей раз, по пути им никто не встретился, ни болотные монстры, болото они обошли стороной, ни флавийские патрули и это радовало Антимага. В последнее время на дорогах было весьма не многолюдно.
После тех атак на Флавийскую столицу,
потеряв немало как доблестных рыцарей, так городских ополченцев, король принял решение не рисковать лишний раз солдатами, поэтому время патрулирования довольно сильно сократилось.
Впереди, во мраке, словно призрак, вырисовывался храм Дреймора, окутанный мраком и льдом.
— Он ничуть не изменился, такой же зловещий, только теперь словно ледяная цитадель, — проговорил Антимаг, волоча за собой пленницу, чьи руки сковывали холодные оковы. На нем же был теплый кафтан, подбитый мехом, и широкий красный плащ, что развевался на ветру, словно крылья ночного ворона.
Антимаг с ужасом взирал на это место, содрогаясь от его зловещего облика и от былых воспоминаний.
Холодный ветер обдувал лицо, отчего лицо покрывалось краснотой. Он поднимал снег и разносил по округе, заметая зловещие статуи словно белым одеялом.
Ему хотелось вернутся обратно, куда-нибудь в теплую таверну или же в маленькую комнатушку на Малахии.
Мрачная обстановка нагоняла ужас, но мужчина понимал, что Квинтисенса ждет, он обязан ее спасти или умереть. Пересилив себя, он отправился вперед, держа Асподель за руку. Они перебирали ноги, сквозь голые кустарники и каменные руины.
Зловещий облик храма, освещаемый лишь одной луной, бросал его в дрожь, каждый раз, когда он касался его стен взглядом.
В голове Антимага мелькали картинки не столь далеких времен, когда он бродил с Одавиром внутри этого храма. и сражался со зловещими Этуранами, которые были вовсе не простые духи, а великие похитители душ. Он не желал лишится своей души, а напротив вернуть душу Квинты. Его ноги забились и местами затерлись в кровь, но он продолжал путь, осознавая, что впереди цель его последних месяцев — спасение Квинтисенсы.