- Ты пока подожди. Присядь вон на кровать, я сейчас, - сказал он и скрылся за дверью темной комнаты.
Я кивнул, продолжая изучать дом сельского мага.
Стены были светлыми и чистыми, потолки высокими, под стать росту Фихта. Посреди комнаты стояло серое мохнатое кресло. На подоконнике в глубокой чаше медленно тлела серо-зеленая трава, причем без всякого дыма. А над кроватью тикали самые настоящие часы, какие я видел только на картинках. Острые стрелки блестели на белом блюдце, указывали на цифры, лежащие кругом. Из блюдца падал золотистый маятник и серая цепочка - похоже, не родная.
Я подошел к ним поближе, потянулся к маятнику - и тут появился Фихт. Он держал небольшую книжку и явно волновался. Неужто за часы испугался? Так я только хотел потрогать, ничего больше. Что же я, совсем - вижу, искусная работа.
15
Фихт опустился на кресло, а я, немного обиженный, - на кровать. Она был удивительно мягкой - самой мягкой, на которой я когда-либо сидел; захотелось прилечь.
Маг раскрыл книгу и хитро поглядел на меня:
- Читать-то, поди, не умеешь, а?
- Не умею. - Я покачал головой. - Но знаю несколько букв.
- И то хорошо, - одобрительно покивал Фихт и добавил: - Ничего, скоро будешь у меня читать лучше всякого дворянина. И не только по-людски.
Мне опять стало грустно. Разве за этим я шел в ученики к волшебнику? Чтобы варить зелье и читать книги.
Фихт раскрыл книгу и принялся читать, четко выговаривая каждую букву. Голос его дрожал, словно он читал собственный смертный приговор; сельский маг по-прежнему был чем-то взволнован.
И придет в мир человек.
И не будет у него дара творить волшбу, но будет дар иной.
И убоится всякий колдун этого человека,
Ибо будет он пить магию, словно вино.
Но прежде протянется к нему рука изгнанника.
И станет он его проводником...
Он внезапно остановился, захлопнул книгу и положил на нее ладонь, точно боялся, что оттуда кто-нибудь выпрыгнет. На заклинание как-то не походило, скорее на пророчество.
- Знаешь, о ком это? - спросил Фихт с ехидной улыбкой. - А, Анхельм Антимаг?
Вот заладил: знаешь да знаешь. Издевается. Ну, конечно, где уж нам: бьем по морде кулаком, подтираемся рукавом. Откуда мне знать, когда за тринадцать лет я дальше села мира не видел. Но ничего - еще увижу. Неужто никто сельского спасителя до города не довезет. Еще как довезут. С ветерком. Только свистни.
- Не знаю, - вздохнул я.
- О тебе, - произнес Фихт. - О тебе, Анхельм Антимаг. - Он быстро-быстро закивал.
- Обо мне? - Теперь голос задрожал у меня.
Фихт резко поднялся и заходил по комнате, точь-в-точь как ходят некоторые сельские мужики, когда их бабы орут при родах в соседней комнате. Он что-то буркнул под нос, но я не понял ни слова, в ушах звенела одна-единственная фраза: «И убоится всякий колдун этого человека!»
- Прежде я думал, что прорицательница говорила о Цериусе. Он не умел колдовать, но пил магию, как вино. И каждый колдун боялся его пуще смерти. Одно лишь смущало меня. В пророчестве говорилось об изгнаннике, который станет ему учителем, а к тому времени я изгнанником не был. Но теперь! Теперь все совпадает. До последнего слова. Я ошибся. Она говорила о тебе.
- Дядя Фихт, изгнанник - вы?
- Именно. Я - изгнанник, ты - мой ученик. - Он опустился в кресло, бережно взял в руки книгу. - А ведь я хотел ее сжечь, после того как Цериус исчез.
- Дядя Фихт, а когда мы начнем колдовать? - набравшись наглости, спросил я.
- Колдовать? - подмигнул он мне. - Скоро, Анхельм. Вот Кровяной щит доварим.
Я усмехнулся.
- Чему ты улыбаешься? - не понял маг.
- Звучит, как кровяная колбаса.
- Что ж, тем легче тебе будет его пить, - теперь усмехнулся он.
- Вареную кровь. - Я замотал головой, забыв где я и кто передо мной. - Я не смогу.
- Даже если ты... - Фихт порылся в кармане и вытащил несколько разноцветных перстней. - Получишь это? - Он вопросительно уставился на меня.
Перстни у Фихта тоже были странными. Ободки прерывались - видимо, чтобы можно было подогнать перстни под любые пальцы. Но камни! Они светились завораживающе. Горели как разноцветные звезды, руки сами тянулись к ним.
16. Часть вторая. Колдовские тайны
Осенний ветерок шелестел травой, невысоко поднимал дорожную пыль, несмело играл седыми волосами учителя и трепал подол его длинных выцветших одежд. Фихт недвижно стоял на краю дороги и пристально всматривался вдаль, воткнув посох в землю. Точно всем своим видом говорил, что никакой ураган, никакая буря не сдвинут его и на полшага с этого места. Из-за своей накидки, широкой у плеч и ног, но узкой у пояса, издали маг напоминал большие песочные часы.