С тихим писком открылась стеклянная дверца. И как только Фихт все это сюда перетащил? Без магии не обошлось. Я достал книгу и, полистав ее немного, понял, что зря опасался надышаться вековой пылью. Эти страницы часто ласкали человеческие пальцы. «Со временем призраки обретают видимость. При этом чем больше они находятся в нашем мире, тем ярче становятся их цвета...» - с интересом прочел я и, закрыв книгу, положил ее на стол. Увы, искать колдовские тайны нужно было в другом месте. Таком, например, как та узкая железная дверь со смотровым окошечком.
Я переступил через убитого кота. Его жалкий вид напомнил о схватке: плечо опять заныло, расцарапанная грудь вспыхнула болью. Терпимо, на занятиях с Фихтом больше доставалось. Никогда не забуду первое поглощение огня, думал попросту сдохну от жара. В лаборатории, кстати сказать, не было ни холодно, ни жарко, ни темно, ни сыро. Неудивительно, что книги так хорошо сохранились. Работай хоть месяц. Жаль, что у меня не было столько времени.
Я подошел к дверце и опять вспомнил прозвище учителя. Странный он, очень странный. Между книжным шкафом и стеной, где выдавалась узкая дверца, стояла самая настоящая будка. Правда, для кошки. Здесь же в миске белели обглоданные кости. Я покачал головой: кот на цепи и в будке. Рассказать - не поверят. Даже после того, как в Цериусе Антимаге я узнал своего далекого предка, даже после того, как в тайной библиотеке Фихта нашел книгу, которой якобы у него никогда не было, кошачья будка в углу лаборатории выглядела странно. Впрочем, не менее странно, чем кожаный ремешок с шарообразной пряжкой.
Ремешок лежал на одноногом столике, поверх исписанных листков, тонкий и потертый, - совсем невзрачный на вид. Но что-то притягивало в нем, в его блестящей пряжке, и это что-то не давало покоя, как мелкая заноза. Словно оттуда, из чрева пряжки кто-то нашептывал: «Возьми меня». Над ремешком торчал рычаг, отпирающий узкую дверцу. Успею. Я сдвинул ремешок и заглянул в листки: каракули Фихта. «Кошачий глаз» - было выведено под картинкой. А учитель недурно рисует, подвился я, разглядывая чертеж ремешка. Так, что тут: формулы, размеры, материалы, снова формулы и...
25
Последнюю страницу я прочел на одном дыхании. И огляделся. Разбитый, точно статуэтка, кот, и осколки стекла на полу, книжный шкаф вдоль стены, увесистый том Джима Великолепного «По ту сторону этого мира» на столе - все осталось на месте. Вроде бы я не спал. Однако прочитанное никак не укладывалось в голове, никак не соотносилось с тем учителем, которого я знал три года. Он, ярый поборник жизни «здесь и сейчас», всерьез исследовал загробный мир. И не просто исследовал, а даже создал штуку, которая позволяла любому эленхаймцу заглянуть за стену смерти. Пряжка-то была с секретом, да еще с каким! Что ж, последнее объясняло странную тягу к ремешку. За выпуклыми позолоченными стенками теплилась неизвестная магия. Но и это было еще не самое удивительное. Согласно записям, за дверцей со смотровым окошком жили самые настоящие призраки.