Я схватил рычаг и потянул его вниз. Где-то в стене глухо скрежетнуло, но рычаг не опустился. Не сдвинулся ни на кончик пальца. Казалось, прирос к стене. Тогда я обхватил его обеими руками и потянул изо всех сил. В стене снова что-то скрежетнуло, рычаг снова не поддался. Либо механизм просто-напросто заржавел, либо требовал мужицкой силы. Оставалась последняя надежда: повиснуть на нем всем телом. Пришлось убрать одноногий столик.
Повис. Подогнул колени и дернулся, поморщившись от боли.
- У-у-м.
Царапины еще и коростой не успели покрыться, а я опять их расшевелил. Руки соскальзывали с гладкого и толстого рычага, боль вышибала слезы, от злости кровь приливала к щекам; я висел, дергаясь, как пойманная на крючок рыбина. Потолок то падал, то подпрыгивал, то расширялся, то сужался, то светел, то темнел - смотреть на мир одновременно обычным и Кошачьим глазами было неудобно. Так что я предпочел зажмурить тот, где лежала колдовская пряжка.
Усилия не прошли даром. Упорный противник решил сдаться. Со скрежетом старого тележного колеса рычаг опустился; я увидел, как непокорная дверь слегка отошла от стены, и встал на ноги. Образованная щель брызнула пылью и затхлостью.
- Фуу, - невольно выдохнул я, отворачиваясь от двери.
Я так намучился с рычагом, что на страх просто не осталось сил, да и потревоженные раны заставляли думать не о нем, а о боли. Заглянул в щель, слегка сдавив нос. Поглядел на темницу сквозь Кошачий глаз. И с горькой усмешкой подумал, что призраки сдохли. Глупость, конечно, но другого объяснения их отсутствию я не видел. Зато видел перед собой часовые стрелки, наворачивающие круги; видел злые глаза колдуна, который обнаружил, что все его магические ловушки сняты; видел, как кричащие сельчане стаптывают башмаки в моих поисках.
Нужно было решаться, рисковать. Но не забывать про осторожность. Хватит с меня сосчитанных ступенек и жирного одноглазого кота. Ножом или магией призрака не взять, шубы из кошачьей шерсти поблизости не видно - придется довольствоваться тем, что есть. А что есть? Расколотый здоровенный кот. Его лапы и хвост.
Гадость какая! Я поднял кошачий хвост. Он еще не оттаял, и потому походил на кривую палку, обернутую серо-белым мехом. Магия пробила кота насквозь. Немудрено, что он разбился, как хрупкая ваза. Долго еще таять будет. До утра, наверное. Была мысль вернуться в прежнюю комнату, обмотаться кошачьей шерстью с головы до ног, но я и так уже здесь подзадержался.
Сжимать хвост было все равно что сосульку. Холодный, влажный и скользкий. Закрой глаза - лед льдом. Открой - замороженный кошачий хвост. И все-таки какая-никакая защита. Надеюсь, в нынешнем состоянии он не потерял главного качества. Ладно, пора.
Узилище для призраков дыхнуло густой пылью; воздух в лаборатории мигом потяжелел. Я чихнул прямо в открытую дверь, потом протер глаза. Разогнал пыль ладонью. Фихт, что ли, вообще ни разу темницу не отворял?
27
Пришлось опять зажмурить глаз, и мир опять сузился, потемнел, а затем раздулся до привычных размеров. Поблекли краски, но не исчезла вонь. Полумрак пах кошками, но не призраками. Я оглядел чудо-темницу от стены до стены, от пола до потолка. Никого. Опустил взгляд: порога под ногами не было, но его можно было представить. Один шаг, одна черта...
Мурашки по коже. Колючий холодный комочек в животе двигается туда-сюда, растет. От волнения, от страха хотелось закрыть глаза, но тогда терялся всякий смысл этого опасного шага. Мне надо было видеть призраков, а не мрак. Перед тем как зайти, я выставил руку вперед, предупреждающе помахал замерзшим кошачьим хвостом. И, вспомнив небожителей, переступил невидимую границу. Хрустнули древние кости, нога почти по колено ушла в них, следом утонула вторая - глубокое костяное озерцо.