— Дмитрий Всеволодович, Карина Анатольевна, добро пожаловать, — сказала она приятным голосом. — Я сейчас активирую переход.
— Спасибо, Ира, — Коротов поцеловал ей руку. — Что слышно?
— Всё по-старому, — мягко ответила та. — А что могло поменяться за полчаса?
— Что угодно, — Дмитрий указал на свои часы. — Стрелки зависли.
— Ты их давно не заряжал, — отозвалась Ира. — Вот и результат, — она отошла к одной из стен, приложила ладонь к едва заметной вмятине. «Ирина Грезина, маг, — тут же произнёс где-то над ними механический голос. — Доступ разрешён».
— Идём, — Дмитрий подвёл Каринку к светящейся выемке, коснулся её рукой. «Дмитрий Коротов, архимаг. Доступ разрешён», — раздалось тут же. Каринка несмело повторила за Коротовым. Пальцы словно обдало прохладным ветром, и Семиградская услышала: «Карина Семиградская, сновидящая. Доступ разрешён». Из стены тут же проступила ещё одна дверь и тут же открылась.
— До встречи, — Ирина кивнула им обоим, и Дмитрий с Каринкой ступили на дорожку из жёлтого камня.
Вокруг стояли цветные дома, украшенные то мраморными колоннами, то смешными скульптурами, то яркой мозаикой. Круглые, квадратные, даже треугольные окна, где закрытые занавесками, где нет, блестели на солнце, и лучи отскакивали от них на крутые скаты крыш. «Ну точно Гауди строил», — подумала про себя Каринка.
— Добро пожаловать в Москварию, — торжественно возвестил Коротов.
Глава третья. Москвария
Когда очарование прошло, Каринка замотала головой и переспросила:
— Что?
— Москвария. Как Москва, только Москвария, — улыбнулся Дмитрий, отряхнул полы пиджака, поправил бабочку, пригладил волосы. — А что не так?
— Да нет, просто… Не антимир, а зазеркалье какое-то, — нахмурилась Семиградская, снова оглядев цветные дома, впрочем, кое-где походившие на вполне обычные московские в центре. — Или?
— Зазеркалье тоже антимир, — как ни в чём не бывало ответил Коротов, затем уже более тихо добавил: — Но лучше о нём вслух не говорить, если честно, это не лучшее место, скажу я вам.
— Почему? — удивилась Каринка. — Это же всего лишь оборотная сторона зеркала.
— То-то и оно, что всего лишь, — вздохнул Дмитрий. — Она собирает всё человеческое уродство, все страхи и печали, всю горечь… Зазеркалье — это часть Великого Зла, впитавшего в себя людские боль и страдания. Жуткое место, мы стараемся обходить его стороной.
— Что за Зло? — Семиградская не слишком хорошо понимала, о чём он говорит, уже успела немного запутаться и теперь удивлённо смотрела на Коротова.
— Да тут надо обо всём по порядку… — задумчиво ответил тот. — Идёмте-ка, поговорим обо всём в гораздо более приятной обстановке.
— Да вроде бы красивые улицы, дома тоже, — пожала плечами Каринка. И в самом деле, пожаловаться было не на что: перед ней стоял длинный синий особняк, весь усыпанный позолоченными звёздами, а на балконе висел серебряный месяц. Поодаль высился высокий дом ярко-жёлтого цвета, изукрашенный непонятными узорами, а слева начинался ряд выложенных мозаикой разноцветных зданий с небольшими окнами и крохотными цветочками в таких же весёлых кадках. Жёлтая дорожка вела прямиком в парк, под тень зелёных деревьев, на красные скамеечки или к мраморному фонтану в виде единорога, у которого из рога же била прозрачная и, верно, прохладная вода. Чем не место для беседы?
— Но с крыши Первого магического университета вид открывается такой, что дух захватывает, — с улыбкой оповестил Коротов, деликатно взял её под локоть и повёл за собой. Они повернули вправо, обошли синий особняк, свернули куда-то, пошли по узкому переулку, где с обеих сторон давили пастельных оттенков дома: светло-голубого, нежно-розового, кремового, молочно-кофейного. Каринка крутила головой, вылавливала взглядом вывески «Парикмахерская», «Прачечная», «Кафе «В гостях у свинки»… Кажется, Москвария была обыкновенным городом с обыкновенной жизнью.
— Просто чуточку более ярким, — добавил Дмитрий, видимо, прочитав её мысли, поймал удивлённо-возмущённый взгляд, снова улыбнулся. Он вообще был ужасно улыбчивый, и это Каринку по-своему подкупало: эдакий лучик солнца, живой и добрый.