— Вы слишком громко думали, — пояснил Коротов. — А я нечаянно услышал, простите.
— Да ничего, я, наверное, сама виновата, — попыталась исправить неловкую ситуацию Каринка. — Не берите в голову.
Остаток пути они прошли молча. Каринка продолжала глазеть по сторонам, Коротов что-то сосредоточено искал в телефоне, пару раз споткнулся и чуть не упал: брусчатка местами была не очень ровная, и кое-где камни вылезали наружу. Наконец он остановился перед высоким, похожим на МГУ зданием. Оно было таким же высоким и громоздким, но не простым и бежевым с рыжими линиями, а бело-золотистым, с мраморными колоннами при входе и с явным смешением стилей. Каринка заметила и барочные валюты, и фрески Рафаэля (Семиградская была уверена, что здесь и не на такое способны), и вполне греческий фронтон… Тут можно было проводить экзамен по истории искусств, во всяком случае, по той их части, которая касается архитектуры. Каринка застыла, разглядывая Университет, но Дмитрий вновь потянул её за собой.
— Не знаю, кто это строил, но вышло в итоге забавно, — заметил он. — На самом деле, каждый грандмастер привносил в здание что-то новенькое, так что… Нет, всё равно забавно.
— Кто привносил? — не поняла Каринка. Слово это, конечно, она слышала и раньше, но здесь, в антимирах, всё было иначе.
— Грандмастера. Самые сильные и талантливые маги. По традиции они становились директорами Университета у нас или в провинциях, — пояснил Коротов, взбегая по ступеням. Каринка за ним едва поспевала, цеплялась за руку и молилась, чтобы не упасть.
— Так, — сказала она, оказавшись уже у самых дверей. — Есть маги, архимаги и грандмастера?
— Ещё мастера, — отозвался Дмитрий. — А перед магами идут люди со способностями, ученики и сказители прошлых жизней.
— Кто-кто? — Каринка снова перестала что-либо понимать.
— Подождите немного и всё узнаете, — успокоил её Коротов. — Дамы вперёд, — открыл массивную створку, и Семиградская оказалась прохладном холле-ротонде, где на потолке изображался высокий человек в синем балахоне, в одной руке державший что-то вроде синего пламени, а в другой — раскрытую книгу и протягивавший всё это другим, маленьким людям, стоявшим у его ног. На стенах неизвестный художник поместил нечто схожее: вот женщина, судя по всему, оживляет лягушку, вот мужчина сжимает в тонких пальцах светящийся флакон, вот старец протягивает шестерёнку. И везде, везде крохотные люди, просящие о знании.
— Добро пожаловать, — Коротов улыбнулся. — Вам нравится?
— Да, очень красиво, — закивала Каринка. — А что это?
— В куполе изображается сошествие первого мага, по стенам слева направо идут покровители магических искусств: магии живых систем, алхимии и технической магии, — Дмитрий махнул кому-то, поманил к себе. — О, разрешите представить вам моего не в меру интересующегося ученика — Теодора Жана Лёфевра.
Вышеупомянутый был худ, волосы имел каштановые, вьющиеся крупными кудрями, а глаза — болотно-зелёные. Лицо же у Теодора Жана оказалось бледное, изящное и по-своему красивое. Каринка назвала бы его про себя юным греческим богом, но не стала: много чести — смотрел Теодор Жан несколько надменно.
— Добрый день, — медленно произнёс он, оценивающе разглядывая Каринку. — Теодор Жан Лёфевр. Впрочем, мы уже представлены, — кажется, повторился намеренно. — С кем имею честь говорить?
— Карина Анатольевна Семиградская, — в тон ему отозвалась Каринка. — Рада знакомству.
— Взаимно, — безразлично отозвался Теодор Жан и повернулся к учителю: — Дмитрий Всеволодович, вы проверите потом промежуточные результаты опытов? Я оставил у вас на столе.
— Конечно, Тео, — кивнул тот. — Ты домой?
— Ну, если других дел у меня нет, то да, — степенно отвечал Лёфевр. — А почему вы спрашиваете?
— Да так, думал, составишь нам компанию. Может, присоединишься? — предложил Дмитрий.
— Вынужден отказаться. Обстоятельства семейного характера, — Теодор Жан вздёрнул нос, вновь смерил взглядом Каринку. — Прошу простить, — коротко склонил голову.
— Да ничего, с кем не бывает, — вздохнул Коротов. — Ну, тогда до встречи.