Каринка схватилась за уже остывший какао, выпила с треть чашки и только потом сипло произнесла:
— Но… Но ведь ужасно это помнить. Помнить, что ты кого-то любил, что тебя любили, что тебя ненавидели или убили. Причём помнить не одну-две, а тысячи судеб. Это тяжело.
— Вы правы, — несколько печально сказал Дмитрий. — Слабые сказители быстро сходят с ума, а кто посильнее… Они просто больше устают. Живут ведь не только за себя, но и за прошлых.
— А те, кто… Это же добровольная смерть! — ужаснулась Каринка.
— Не смерть, просто необратимые изменения сознания. Такие сказители просто ходят по астралу, а их тела остаются здесь, — мягко возразил Коротов.
— А те, кто в моём мире… Шизофреники, люди с расстройством личности… Они тоже? — испуганно спросила Каринка.
— Кто-то пренебрёг способностями, кто-то же был слишком усерден и не сумел справиться с силой, которую получил, — ответил Дмитрий. — Увы.
Семиградская нахмурилась.
— А они могут не становиться сказителями? — уточнила она совсем тихо.
— Могут, — кивнул Коротов. — Конечно же. Правда, каждый из них когда-нибудь увидит жизнь целиком, и тогда… В астрале к таким хорошо относятся, жалеют даже.
Каринка не нашлась, что ответить. Она вдруг вспомнила «Поющих в терновнике», вспомнила птичек, которые бросались на иглы и пели, пели так, как никогда в жизни, пели первый и последний раз. Значит, каждый сказитель так же однажды рассказывал историю одного человека, рассказывал в деталях, по часам, до самой смерти и затем сходил с ума? Это было даже не жестоко, это… Каринка не знала, как верно подобрать слово. «Но в конце концов, это по совести, — подумала она. — Жизнь ведь прожита. А какая… Кого это интересует?».
Коротов словно бы в подтверждение её мыслям кивнул, хотя Каринка готова была поклясться, что он не лез ей в голову и не подслушивал.
— У всего есть изнанка, и она зачастую ужасна, — произнёс Дмитрий, допил сок. Каринка спрятала лицо в кружке с какао, тоже допила, вздохнула.
— Иначе, наверное, и не бывает, — заметила она. — Спасибо, что всё рассказали, — слабо улыбнулась, кинула взгляд на свои часы, уже старенькие и с потёртым ремешком, но всё равно нежно любимые. Они показывали четвёртый час. Заговорились, кажется.
— Ой, времени-то сколько, — пискнула она. — Вы простите, но у меня сегодня ещё дела, мне домой пора.
— Мы и правда засиделись! — согласился Коротов. — Мне ещё надо посмотреть, что там Тео наворотил, а потом бежать на семейный обед. У отца юбилей. Ох… — чуть ли не за голову схватился от беспокойства, кинул взгляд на кривые стрелки. — Успеваю, к счастью, проводить вас.
Каринка хотела было спросить, как работают его чудо-часы, но не стала: торопится человек, вряд ли он сейчас захочет что-либо объяснять.
Обратный путь не занял и четверти часа и Семиградской и не особо бы запомнился, если бы не Теодор Жан, шедший им навстречу с магазинным пакетом, на котором весело улыбалась всем вокруг корова с бантиком на правом роге. Теодор Жан глянул сначала на Коротова, потом на Каринку, нахмурился и ускорил шаг, теперь уже смотря себе под ноги. Проходя мимо, он не поздоровался.
— Обиделся, — констатировал Дмитрий. — Но ничего, ничего, я с ним поговорю и всё объясню, — он хлопнул себя по лбу, остановился, стал рыться в карманах. — О! — протянул Каринке кулон, состоявший из гладкого розового камня с бежевыми и белыми вкраплениями и ушка, в которую полагалось продевать цепочку. — Носите всю неделю с собой или лучше на себе, а потом мы посмотрим, что вы можете.
— Хорошо, — Каринка спрятала минерал в карман, улыбнулась. — Тогда в субботу в двенадцать?
— Хорошо. Так… — Дмитрий задумался. — Если вдруг у вас что-то сорвётся, оставьте где-нибудь этот маячок, — дал Каринке маленькую золотую звёздочку. — Кажется, всё… — они вернулись к Дому-вверх-дном, и Коротов галантно распахнул ей дверь. — Прошу. Прямо и направо. Там дверь, толкнёте и выйдете на улицу, — обернулся. — А я пойду догонять Тео.
— Спасибо. Ну тогда до свидания, — Каринка кивнула, маячок спрятала туда же, а затем робко ступила в тёмный коридор. — И удачи вам!
— Она мне не помешает. До встречи, — отозвался Дмитрий, а затем дверь затворилась. Каринка нащупала телефон, включила на нём фонарик и пошла, действительно вскоре была вынуждена свернуть вправо, толкнула деревянную панель, преграждавшую путь…