— Какая? — разом прищурились Лена с Эженом.
— Книжки, — мрачно ответила Семиградская.
— А… — вздохнули с облегчением её друзья. — Мы уж думали…
— Индюк тоже думал, и чем это кончилось? — ласково напомнила Каринка.
— Тоже верно. — Домбровский медленно открыл коробку с креветками, с удивлением обнаружил, что она пуста. — Так…
— Те калоши, что мы прислали на прошлой неделе, вы давно уже съели, — ядовито ответила ему Великославова переделанной под их ситуацию цитатой. — Эжен, ты проглот, и да будет тебе стыдно.
— Только не говори, что я и вашу порцию… — страдальчески взвыл тот. — Мерлин Великий! — Это в нём говорил читанный когда-то «Гарри Поттер»: судя по всему, Эжен правда боялся, что ему придётся покупать ещё еду.
— Нет, но наличие совести тебе не помешает, — успокоила его Лена, улыбнулась так, как, наверное, крокодил улыбается добыче, и деловито открыла пирожок с вишней. Домбровский же стыдливо спрятался за стаканом сока и какое-то время сидел молча.
Каринка тоже затихла: она думала о том, что сегодня увидела. И волшебные дома Москварии, и невероятный Университет, и забавный, немного неказистый, но по-своему симпатичный и уютный Дом-вверх-дном — всё это вызывало у Каринки дикий, почти детский восторг. Семиградская поймала себя на мысли, что какая-нибудь волшебная страна, верно, так и выглядит: яркая, гостеприимная, та, где нет бед и несчастий. «Но они есть везде, — одёрнула себя Каринка. — И красивая картинка — это только картинка, а на самом деле». Почему-то она вспомнила обиженные, злые глаза Теодора. «Ему больно, наверное, — решила про себя Семиградская. — Он заносчивый, конечно, но я не хотела его задеть. Может, он и вёл себя так просто из ученической ревности… Вот бы объясниться». Там на ум пришёл и Мрачный лес, который упоминал Коротов, и замаячило чем-то гиблым и тоскливым Зазеркалье. «Где ж лучше? Где нас нет, — кивнула сама себе Каринка. — А на деле у всякой волшебной страны есть свои тёмные закоулки, которые никому не показывают: в мире фантазий реальность не нужна, от неё ведь туда сбегают». И ей стало жаль Теодора ещё больше. Жить в таком чудесном месте и мучиться. Нечестно это, неправильно. «За всё хорошее надо платить», — неожиданно пронеслись в голове слова любимого учителя биологии, Николая Андреевича. Ну да, и цена, прямо сказать, та себе. Каринка хотела было пошутить с собой про известное соотношение «цена-качество», но не стала: почему-то решила, что в такой ситуации это неуместно.
— Ты чего зависла? — осторожно спросил Эжен, глядя на застывшую с надкусанным пончиком в руке Семиградскую. — Всё хорошо?
— Д-да, конечно. — Каринка помотала головой, вздохнула. — Просто много всего свалилось сегодня. Но ничего, прорвёмся. — Улыбнулась. — Итак, доедаем, и в наши края. Нам надо ещё раз осмотреть те кусты.
— А ты думаешь, что что-то осталось? — с сомнением спросила Лена.
— Мало ли… — Каринка пожала плечами. — Тут ещё что: мне дали пару местных штук же… Может, они среагируют как-нибудь?
— Ты права, пожалуй, — согласился Эжен. — Если они предназначены, чтобы что-то там о тебе узнать, то почему бы и…
— Погодите, — нахмурилась Великославова. — А если мы им эту… Как же… Статистику испортим? Что тогда будет? Может, Каринка наша с духами разговаривает, а чудик, который следил — по потолку ходит? И тогда кулон засечёт его, и бедную Каринку вынудят тоже вот… — Она вздохнула, поёжилась. — Да не дай Бог.
— Но кулон я уже надела. По идее, он должен быть настроен на меня… Или нет? Сложно! — Каринка тяжело вздохнула. — Давайте лучше ничего не будем трогать.
— Не влезай, убьёт, так что ли? — предположил Домбровский. — Нет, вообще-то очень похоже на то, но…
— Именно поэтому мы поедем домой и, как все приличные люди, будем играть в «Монополию» у меня в гостях, может, придумаем чего там. И уж точно не станем лазить по кустам, — решила Каринка, делая такие страшные глаза, что Эжен с Леной понимали: или так, или никак.
Сказано — сделано.
И вот, уже через час все трое сидели на полу в Каринкиной комнате и рассуждали.