— Ты о них просила, — возразил чей-то мягкий голос.
— Кто здесь? — ойкнула Каринка. — Эй?
Перед ней возник высокий худой человек с длинными каштановыми волосами и благостным выражением лица. В глазах застыли усталость и что-то такое настолько доброе и ласковое, что у Каринки сжалось сердце. Одет человек был странно: на нём не было ничего, кроме набедренной повязки, подпоясанной кожаной лентой. Семиградская задумалась: в целом, одежда показалась ей знакомой. Это… Точно! Схенти. Так одевались в Древнем Египте, так изображали богов… Каринка пригляделась. За спиной у человека были серые крылья, словно стальные, и она ненадолго ими залюбовалась. «Ангел, — подумала Семиградская. — Ну точно!»
— Почти, — человек усмехнулся, провёл ладонью по воздуху, и они вдруг оказались в уютной полутёмной комнате с мягкими диванами и кофейным столиком, где-то сзади высились шкафы. Этакая маленькая гостиная выходила.
— Меня зовут Авабуши, — тем временем продолжал человек. — Я бог исполнения желаний. Египетский, ты права. — Он немного болезненно улыбнулся.
— А?.. — Каринка хотела было спросить, откуда это он взялся и почему науке неизвестен: она когда-то увлекалась Египтом и ничего такого не нашла, но не стала. Решила, что это будет ну вовсе не вежливо.
— Я затерян на фресках где-то в пирамидах и вряд ли когда-нибудь буду найден, — словно бы поняв, что она хочет узнать, пояснил Авабуши. — Так что ни Картеру, ни прочим не с чего было меня открывать и представлять миру. Ты не могла обо мне слышать, так что не бойся, я не обижаюсь.
— Это печально, конечно, — тихо произнесла Каринка. — Вы же тоже бог! Как Ра, Осирис, да даже Сет… А о вас никто не помнит, никто не верит. Это страшно, наверное.
— Нет, в меня верят, — возразил Авабуши. — Люди обращаются ко мне каждый раз, когда их Бог их не слышит. В каждой вере он свой, но… Да, я что-то вроде последней надежды. Многие знают, как меня зовут, и просят меня о помощи. Да и те, кто не знают, тоже.
— А я как сюда попала? — удивилась Каринка. — Вы только не сердитесь, пожалуйста, но я ничего не просила всё-таки.
— Ты мучилась совестью, — мягко заметил Авабуши. — Ты хотела извиниться перед этим несчастным юношей… Тео, да.
— Вы его знаете? — захлопала глазами Семиградская. — Вы знаете Теодора Жана Лёфевра?
— Да, — медленно кивнул Авабуши. — Он часто зовёт меня.
Каринке стало как-то не по себе от этих его слов. Нет, она догадывалась, что Лёфевр несчастен, Коротов об этом говорил, но чтобы так… Каринка была умная девочка и видела людей почти насквозь. Она успела понять, что Авабуши по-своему больно и боль эту он всегда носит с собой. Всесильный бог, которому отчего-то очень горько. Может, потому, что он видит много чужого горя? Но Авабуши ведь помогает всем от него избавиться. Или?.. Есть что-то, чему он не вправе помочь? Или что-то, чему помочь вообще нельзя? У Каринки голова шла кругом от таких мыслей, но спрашивать она не решилась: не хотела задеть доброго Авабуши ещё больше, а потому просто сказала:
— Так мне можно перед ним извиниться?
— Хорошо. — Авабуши протянул ей руку. — Идём. Нехорошо вторгаться в чужой сон, но в качестве исключения… — Немного лукаво улыбнулся. — Не бойся, я не кусаюсь.
— Да я верю. — Каринка свесила ноги, ступила на неожиданно тёплый пол и теперь шла за Авабуши, то и дело поправляя одеяло. Они свернули в какой-то коридор с разноцветными дверьми: где синей, где жёлтой, где цвета рассвета, а где — с замысловатым узором, и Авабуши остановился, задумчиво огляделся, а затем повернулся к тёмно-синей двери, едва приметной в темноте.
— Прошу. — Он осторожно открыл её. — У тебя есть несколько минут, больше не получится, прости.