С этими мыслями Каринка и встала.
Она принялась неспешно одеваться и невольно вернулась к увиденному сну. Отчего-то сжалось сердце: Семиградская вновь отчаянно сочувствовала Тео, то есть Теодору Жану. Она не знала, с чего бы это вдруг: Лёфевр симпатии всё ещё не вызывал. Нет, конечно, Каринка понимала, что с ним произошло что-то ну ужасно нехорошее, но и что с того? Таким сыт не будешь, да и вёл себя человек всё равно по-свински, так что ну куда оно годится? Каринка насупилась. Вот дура-то, а. И зачем только извиняться пошла и спать погнала? Ну курам на смех, ну. Вот и Теодор Жан наверняка только посмеялся, если не чего похуже. «Доведёт тебя твоя жалость к всему живому, — подумала Каринка. — Как есть доведёт. Глупо это». Действительно, Теодор Жан был совсем не от мира сего, да и не от антимира тоже: Каринка вспомнила доброго и забавного Коротова. Как он только мог взять в ученики такого мрачного Лёфевра? Они же очень разные! Уживаться наверняка непросто… Но это уже было не совсем её дело, и Каринка заставила себя это забыть. Обсуждать никого даже сама с собой она не хотела.
Мысли зацепились за Авабуши. Каринка задумчиво провела по волосам и закусила губу. В детстве она интересовалась Египтом и читала про него всякое, но никакого бога Авабуши там не было. Впрочем, бога исполнения желаний — тоже. Может, стоит открыть какую-то серьёзную литературу? Душа человека двадцать первого столетия подсказывала, что можно просто погуглить, и Каринка этим и занялась. Не нашла ничего толкового. «Может, именно что приснилось?» — предположила она. Нет, то, что успел поведать Коротов, говорило, что все сны так или иначе где-то происходят и что-то значат. Как та библиотека, например. Странно, что он про неё не вспомнил. Забыл, может, дел-то много. Хорошо, тогда, верно, и Авабуши с Каринкой по правде разговаривал, только во сне. Семиградская помотала головой, тут же заправила волосы обратно за уши. В жизни она о таком боге не слышала, а жаль. Он славный, чем-то на ангела похож и добрый такой. Как же можно о нём не знать? Каринка потянулась за серёжками. Может, в пирамидах ещё не всё расшифровали? Или что-то не нашли? Или?.. В то, что он только часть Антимиров, верилось слабо. Тогда что же произошло? Надо будет обязательно спросить хотя бы у Дмитрия Всеволодовича, уж он-то должен ответить, он во многом разбирается. И всё-таки как оно интересно всё сложилось!
С этим всем Каринка и отправилась завтракать и решила, что вечером попробует пробиться в сон и обо всём этом поговорить, раз уж до субботы далеко. Спасибо, что она пока хотя бы свободная… Роскошь, да и только.
***
На физике Каринка скучала. Неизвестно, зачем её поставили ещё и во вторник: той, что была в среду, вполне хватало, но что уж поделать: программа. В школе с этим была неразбериха: уроки то убирались, то добавлялись, то вообще превращались в не пойми что, только успевай следить за расписанием. Каринке это не нравилось, но делать было нечего. Впрочем, и на самой физике тоже. Поэтому она слушала учителя вполуха и рисовала что-то в блокноте, бездумно поглядывала в окно. Нет никого, только берёза качается под ветром в школьном дворе.
«Спать хочется», — подумала Каринка.
Она снова глянула на улицу и замерла. На подоконнике с той стороны сидели две птицы. Каринка прищурилась. Таких больших и странных она никогда не видела, в дикой природе уж точно. «Соколы? Ястребы? Зло так смотрят, ну точно хищные, — рассудила Каринка. — Такие голуби или вороны мне ещё точно ещё не встречались, хотя они и жутко вредные».
Она вновь отвернулась, полезла зачем-то в учебник, минут через пятнадцать опять поглядела в окно. Птицы сидели на том же месте, только прижались друг к другу, чтобы теплее было: видно, ветер был очень промозглый. Каринка моргнула раз, другой, помотала головой. Птицы всё так же никуда не исчезли. Семиградская бросила взгляд на часы: до конца урока оставалась пара минут, а там большая перемена, все побегут в столовую…