Эжен, кажется, тоже заметил сидящих на подоконнике, обернулся к Каринке с Леной. Лена проснулась, удивлённо приподняла брови, непонимающе воззрилась на Каринку. Та пожала плечами и указала пальцем на циферблат. Дождаться звонка, просто дождаться звонка, а там…
Они подлетели к окну почти что мгновенно, едва не сбив стулья и чьи-то, кажется, Игоря Чернова, учебники. Этьен с трудом приоткрыл створку, посетовав на то, что ремонта давно не было, а Каринка несмело протянула руку к одной из птиц. Лена стояла позади, куталась в кофточку и следила, чтобы никто не увидел их манипуляций.
— Ну иди сюда. — Семиградская робко поманила пернатого пальцем.
— Не хочу, — вдруг ответила птица вполне себе человеческим языком. — Мы, знаешь ли, незнакомы.
Каринка обомлела, подёргала себя за уши, посмотрела в совершенно дикие глаза Эжена, перевела взгляд на крестящуюся Лену. Кажется, никому из них не показалось. Но птицы?.. Говорить?.. Чертовщина какая-то, не иначе.
— Ну вот и что ты молчишь? Путешествовать сквозь миры тяжело, между прочим, а у нас ещё и время на исходе. Эти ваши уроки такие долгие, сил нет, — тем временем продолжала птица. — Я, кстати, Аррн. — Она… Нет, всё-таки он. Так вот, он поклонился. — А это мой брат, Рран, — второй… птиц тоже поклонился.
— И… И что вам от меня надо? — тихо спросила Каринка, всё ещё не веря тому, что слышит. Что вы хотите? — Бред, не иначе. Но не мог же всем троим привидеться один и тот же?
— Не мог, не мог, — успокоил её Аррн. — В антимирах и не такое возможно.
«Ну да, это же решает все проблемы», — подумала Каринка и мысленно же осеклась. Птиц смотрел хитро и немного издевательски. Кажется, он услышал, если можно так выразиться.
— А она догадливая. — Это уже, кажется, произнёс своим скрипучим голосом Рран. — Впрочем, мы и так задержались, а к делу так и не подошли.
— К какому делу? — не поняла Каринка.
— Коротов просил передать, что нынче в субботу не сможет с вами встретиться и просит сегодня перед сном не грузить себе голову своими и чужими проблемами, а быть готовой к встрече, — проклокотал Аррн.
— Он ведь уже приходил ко мне в сон… Что мешает теперь? — удивилась Каринка. Она чувствовала, что творится что-то странное, и искренне пыталась хотя бы вникнуть, просто поймать суть, но как-то не выходило. Когда происходящие чудеса ограничивались антимирами, Каринка с лёгкостью их принимала, но когда они вдруг попали в её родной мир… Это пугало.
— Он — сколько угодно, а вот прочие… — усмехнулся Рран, насколько это возможно было для птицы.
— И кто же явится? — спросила было Семиградская, но и Аррна, и Ррана уже след простыл, будто бы и не было ничего, даже пёрышка не оставили.
Каринка переглянулась с Эженом и Леной, медленно закрыла окно.
— Я сошла с ума, наверное, — сказала она тихонько.
— Тогда мы все вместе, разом. — Домбровский схватился за голову, растрепал кудри. — Погоди-ка… — Он прищурился. — Каринка!
— Что? — не поняла та. — Эжен?
— Ну ладно ты всё это слышишь, — торопливо заговорил тот. — Но мы-то! Мы-то как простые смертные не должны!
— Постой… — Семиградская со вздохом опустилась на ближайший стул, часто заморгала. — Не может же быть… А хотя что сейчас?.. Вы тоже?
— Я не знаю. — Лена нахмурилась, скрестила руки на груди. — Может, они просто захотели, чтобы мы слышали? Что-то я за собой никогда мистики не замечала, признаться. Да и Эжен тоже, — добавила она.
— Это правда, — согласился Домбровский. — А ты у нас с детства то баенника увидишь, то домового уговоришь тебе что-нибудь найти, то вообще про голоса какие-то рассказываешь.
— Ну голоса — это признак шизофрении. — Каринка фыркнула. — Не знаю я… Может, мне всё это казалось? Маленькая же, а прабабушкины сказки ну очень интересные были. — Задумалась ненадолго. — Нет, снилось мне, конечно, всякое, особенно после смерти… Александра Эрнестовича, да и прабабушка на девятый день приходила проститься, но я не думаю, что это что-то значит.
— Ну, а зачем ты тогда Коротову и прочим? Абы кого они вряд ли возьмут, — предположила Великославова.