— Здравствуйте. Проходите. — Каринка пропустила его в комнату, указала на кресло, а сама вновь села на кровать. — Ну… Мне очень жаль, если у него что-то случилось, у Дмитрия Всеволодовича-то. Это неприятно, когда уже всё расписано, но что-то происходит, и всё ломается.
— Да не то слово, — всплеснул руками Адам Адамович. — Надеюсь, вы не сердитесь.
— Бог с вами, все мы люди. Или… антилюди. — Каринка несмело улыбнулась. Адам Адамович же весело и по-доброму рассмеялся, кивнул.
— Это вы правы, — сказал он тепло. — У антилюдей тоже что приключается. Антидела или антинеприятности. Хотя нет, тут уже смысл не тот. — Ненадолго замялся. — Впрочем, не о том речь. Точнее… Ох, столько всего надо сказать!
— Да вы не торопитесь, ночь впереди, — успокоила его Каринка. — Вы говорите, а я послушаю.
— Тоже верно, — согласился Адам Адамович. — Мы же представлены? Впрочем, неважно. Адам Адамович Чарторыйский, мастер алхимии, но увлечённый сновидящий, — представился он.
— Карина Анатольевна Семиградская, писатель и, судя по всему, тоже сновидящая, — отвечала Каринка. — Приятно познакомиться. — В голове крутилась всего одна мысль: а не тот ли это самый Чарторыйский, который был министром иностранных дел? Спрашивать Каринка боялась: вдруг невежливо.
— Взаимно. — Чарторыйский улыбнулся. — Предвещая вопросы, — тут Каринка напряглась, — я действительно, м-м-м, тот самый. — Он поморщился. — Но это неважно, давно дело было, важно другое. — Заговорил как ни в чём не бывало. — Я к вам пришёл из-за ваших снов.
— Теодор Жан рассказал? — произнесла Каринка быстрее, чем подумала.
— Признаться, да. Вообще-то Дмитрию… Всеволодовичу стоило бы озаботиться всем этим ещё раньше, после библиотеки душ, но что-то он подзабыл, — немного виновато отозвался Адам Адамович. — И не обижайтесь на Тео, — попросил он. — Теодор не злой, просто характер у него тяжёлый.
— Да ладно, что уж, — махнула рукой Каринка. — Что было, то было. — Она пожала плечами. — Но есть ещё кое-что.
— Авабуши, не так ли? — мягко уточнил Чарторыйский. — Да, и об этом я знаю. Тоже Тео рассказал. — Опустил взгляд. — Он, если честно, только доброму Авабуши всё и доверял, даже Дмитрий Всеволодович столько не знает, сколько этот бог.
— В антимирах в него верят? — удивилась Каринка. — Честно-честно? Мне он показался таким несчастным… Ну, будто бы о нём все забыли.
— Верят, конечно, — закивал Адам Адамович. — Многие просят его об удаче в делах, сам слышал. Бывало, придёшь в день экзамена в Университет, так отовсюду звучит «Авабуши, не оставь нас». Есть и более печальные случаи, в больнице, например… Впрочем, не будем об этом. Но как же не верить, если Авабуши всем помогает?
— Но в нашем мире о нём никто не знает, — возразила Каринка. — Это ужасно!
— Ах это… — Чарторыйский вздохнул. — Да, это в самом деле большое упущение. Я так и не понял, кто что напутал, но то, что вышло, совершенно неприемлемо. Бедный Авабуши, да разве он это заслужил? Удивительно, что он выдержал, что остался помогать, а не стал забытым богом, как прочие вроде него.
— Кем-кем? — не поняла Каринка. — Это ещё кто такие?
— Вам не рассказывали? — удивился Адам Адамович. — Нет? Что ж, есть боги, в которых не верят, или верят, но мало. Зевс, например. Но ничего, ему неплохо живётся, ведь люди о нём помнят. Фильмы снимают, книги пишут, словом, как-то уделяют внимание. А есть те, кто из памяти стёрся и… озлобился что ли? Их можно понять: кому такое понравится? Да и сил лишает знатно.
— Человек жив, пока его помнят, — пробормотала про себя Каринка. Так говорила бабушка на похоронах прабабушки и плакала: она ведь проводила на тот свет собственную мать.
— Да, верно. — Чарторыйский немного помолчал, давая ей пережить эту минуту горя. — Так и с богами. Конечно, кто помогущественнее, ещё держатся как-то, но им так обидно!.. Вы бы знали. Только антимирами и существуют, здесь-то о них уже забыли.
— Это, наверное, страшно, — задумчиво сказала Каринка. — Делаешь, творишь, помогаешь, а потом силы начинают медленно утекать. И сам как будто угасаешь.
— Именно, — кивнул Адам Адамович. — Мне доводилось как-то очень давно говорить с одним из них, пернатым богом Варгхом. У него руки были в перьях, да всё тело, и глаза такие… большие, птичьи. Интересный собеседник.