— Да, вполне, — Каринка полезла за телефоном, поставила напоминание. — А?.. Но договорить она не успела: непонятный гражданин Коротов Дмитрий уже исчез, хотя Каринка готова была поклясться, что шагов не слышала.
«Чудеса, да и только», — подумала она.
Домой Каринка ехала с чувством того, что вокруг творится что-то очень странное, и она последняя, кто об этом узнал.
Глава вторая. Дом-вверх-дном
— Случилось чего? — вид у Лены был немного взъерошенный, но в целом терпимый. Эжен, как и всегда, вырядился: зелёная рубашка, джинсы то ли из Остина, то ли от Томми Хилфигера, новенькие кроссовки, кожаная куртка. Каринка хотела было спросить, уж не на свидание ли он собрался и не оттуда ли она его собрала, но передумала. В конце концов, за столько лет общения пора было привыкнуть к его манере каждый раз одеваться, как на праздник.
— Вы меня за сумасшедшую только не принимайте, — сказала Каринка серьёзно. Ленка нахмурилась, обняла себя за плечи: она сидела в лёгкой футболке, ветровку забыв дома, и немного мёрзла.
— Карин, ты чего, банк ограбила? — тихо спросила она. — Мы в доле.
— Погоди! А хотя… — Домбровский подумал немного и кивнул. — В доле, в доле, что уж там.
— Вам всё одно, — огрызнулась Каринка. — Какой там банк, — она вздохнула. — В общем, я сегодня ходила гулять.
— Это нормально, представляешь? — заверил её Эжен с самой дурацкой из всех улыбок, на которые только был способен.
— Без тебя знаю, — Семиградская с ногами забралась на горку, на которой деловито сидела. — Дело не в этом. Я в метро встретила мужчину.
— Это тоже нормально, — Лена едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Карин, ну ты или скажи, или не ругайся, — она улыбнулась.
— Он всю дорогу за мной следил, а потом на Патриарших на скамеечку подсел и стал рассказывать какой-то бред про антимиры, Бабочкина и прочее, — выпалила та, затем принялась подробно рассказывать, что да как произошло: и про Коротова, и про книжку, и про Бабочкина, а в конце почти виновато добавила: — А я ему поверила.
— Хорошо, принимается, — озадаченно сказал Эжен спустя несколько минут молчаливого осознания. Великославова только коротко кивнула.
— Мне не привиделось, честное слово, — поспешила успокоить их Каринка. — Я даже описать его могу. Твидовый костюм светло-коричневого цвета, голубая рубашка, брюки на подтяжках, короткие каштановые волосы, высокая чёлка и ужасно странные часы…
— Хорошо, допустим, — остановила это Лена. — Но вот всё остальное… — она покачала головой. — Нет, конечно, узнать о Бабочкине и ваших посиделках он вряд ли мог, о книжке записной — тем более: вряд ли у тёти Маши есть такие родственники или знакомые, — рассуждала она. — Но и в то, что вот здесь у нас под боком есть проход куда-то в другой, но не совсем мир… Такую бы книжку и на полки магазина — раскупили бы в раз.
— Вот и я так думаю, — согласилась Каринка. — Эжен?
— Солидарен, — кивнул тот.
— Но он правда интересный! — вдруг возразила Семиградская. — И часы, часы. Знаете, не пойми какой формы, вместо цифер значки, как будто выдуманный язык, и четыре стрелки.
— Сальвадор Дали аплодирует стоя, — не удержался от комментария Домбровский.
— Нет, допустим, всё так, как этот Коротов рассказывает. Но можно ли ему доверять?
— Не знаю, — Каринка наморщила нос. — Вообще не похоже, чтобы он желал мне чего-то плохого…
— Но все они так выглядят, а потом получается, как получается, — заключила Лена. — Вот и я не знаю.
— Я, если честно, тоже в сомнениях, — Эжен вздохнул. — Вот вроде бы все твои сны, обмороки в разных… местах, видения этим отлично объясняются, но надо ли оно тебе?
— Ну… — Каринка крепко задумалась. — Не сказать, что Дмитрий Всеволодович меня пугал, но люди, которые не учатся справляться с, гм, способностями, сходят с ума.
— Это он тебе сказал, что пугать не хотел? — Лена поднялась, походила из стороны в сторону. — Карин, звучит, как секта.
— Согласен, — Домбровский достал телефон, обновил ленту сначала «Вконтакте», потом «Инстаграма»: это помогало ему думать. — Но с другой стороны, — он важно поднял указательный палец вверх, сделал ужасно серьёзное лицо, — с другой стороны, цветы левитировать, — Эжен любил щеголять сложными словами, — сектанты точно не умеют: на то и сектанты.