— Да она просто порвалась, — Эжен рассмотрел края нитей, из которых та была сплетена. — Ну, неудивительно, у меня ощущение, что её ещё при Хрущёве сделали по дороге на целину.
— Ну да, как бы между прочим, — Каринка фыркнула. — Так, это мы забираем, — она положила фенечку себе в карман. — Если это просто кому-то делать нечего, то в школе поймаем, отчитаем и отдадим, если это от Коротова… то сам пускай ловит, отчитывает и отдаёт, — рассудила она.
— И то верно, — хором ответили Лена с Эженом, переглянулись, рассмеялись. — Завтра и узнаем.
— Да уж, — Семиградская почесала в затылке. — Знали бы вы, как я не хочу, но делать нечего, назвался груздем…
— Полезай в банку, — привычно пошутил Домбровский. — Иначе у нас грибы толком и не поешь, разве что самому в лес идти.
— Или в заморозку. Вот начали вы про всё это, я лисичек захотела, — пожаловалась Великославова.
— С картошечкой, — Каринка облизнулась.
— С лучком, — подвывал Эжен.
— В Мак? — понимающе и с явным чувством момента спросила Семиградская.
— В Мак, — повисли на ней Эжен и Лена. — Хоть чем-то перекусим.
— И вообще думать надо, будучи сытым, — кивнула Каринка. — Идёмте-ка.
***
Надумать они не надумали. Сначала Лена предложила пойти с Каринкой кому-то одному, затем — для верности — вдвоём, после чего Семиградская этот вариант отмела: всё-таки приглашали её одну, а невежливой быть не хотелось. Эжен, конечно, на это сказал, что жизнь дороже, но если она желает остаться наедине с малознакомым гражданином и своими дворянскими замашками, то это сугубо её дело, а Лена нехотя кивнула. Каринка помолчала с минуту, обдумывая их слова, и признала себя неправой. «А если он нормальный окажется, то будет стыдно, — добавила она как-то неуверенно. — И что мы тогда станем делать?»
Порешили в конце концов на том, что Каринка пойдёт будто бы одна, а они будут сидеть на лавочке по соседству и якобы делать проект. «Если что, спасём», — обнадёжил Эжен. Семиградская кивнула, про себя согласившись с тем, что лучше так, чем никак.
Таким образом, в субботу без пяти двенадцать Каринка устроилась напротив Патриарших в условленном месте и краем глаза следила за Эженом и Леной, что-то бурно печатавшими на ноутбуке. Правый карман жгла найденная фенечка, записная книжка Бабочкина в сумке тянула вниз не хуже учебников. Каринка боялась, а стрелка наручных часов неумолимо двигалась вперёд.
— Здравствуйте! — раздалось звонкое и доброе почти над самым ухом. — Я рад, что вы пришли, Рина.
— Добрый день, — Каринка попыталась улыбнуться. — Ну, не могла упустить возможность разобраться.
— Вы очень дотошная, — Дмитрий Коротов собственной персоной широко улыбнулся в ответ. — В таком случае, прошу, — он протянул ей руку, и Каринка схватилась за неё, поднялась. Коротов осторожно взял её за локоть, снова глянул на свои странные часы.
— Никак не могу понять, куда делся знак, — как-то потерянно заметил он. — Очень жаль, что его убрали.
— Видимо, решили, что он не предостерегает, — вздохнула Семиградская. — Мы с вами тому хороший пример.
— В самом деле, — не стал спорить Дмитрий, огляделся. — Пойдёмте спросим, куда она могла пропасть, — неизвестно, почему его так занимала табличка «Запрещено разговаривать с незнакомцами», но Каринка решила не возражать и молча пошла следом. Коротов же подошёл к ближайшей тележке с мороженым и обратился к продавцу, явно студенту:
— Простите, вы не знаете, куда подевался знак «Запрещено разговаривать с незнакомцами?»
— Увы, я тоже тут всё обошёл, но так и не обнаружил, — студент улыбнулся, бросил заинтересованный взгляд на Каринку. — Хотите мороженого? Я тут с девяти утра, вроде и праздник — пар нет, смог вот напоследок выйти поработать, а никто не покупает.
— Нет, спасибо, — вежливо ответил Коротов, и Каринка возблагодарила Бога за его бережливость: она несколько стеснялась и вообще хотела как можно быстрее закончить со всем.
— А как вам «Мастер и Маргарита»? — спросил студент, и, признаться, этому разговору могло конца-края не быть, но Дмитрий тут же сослался на какую-то несуществующую встречу и под шумок увлёк Каринку куда-то в сторону Малой Бронной.