«Австрийская армия имела при Маренго сорок пять тысяч человек, а численность французской армии не превышала и двадцати восьми тысяч человек. По современным представлениям это сражение было одним из самых небольших по количеству участников, но в то же время оно было одним из наиважнейших с точки зрения результатов».
Маренго, без сомнения, стало важнейшим поворотным пунктом в карьере Наполеона. Он вернулся в Париж настоящим национальным героем.
Биограф Наполеона Жак Бэнвилль пишет:
«Что такое Маренго? Ватерлоо, которое закончилось удачно, из-за того что Дезэ оказался Груши, прибывшим вовремя. 14 июня 1800 года Наполеон бросил вызов судьбе и победил. <…> Если бы австрийцы победили при Маренго, а они считали себя таковыми до того момента, когда Дезэ решил исход дня, вполне возможно, что Консульство было бы лишь коротким эпизодом. Оно длилось бы всего на десять недель дольше, чем Сто дней».
Аналитик военных кампаний Наполеона Дэвид Чандлер констатирует:
«Бонапарту очень повезло с его подчиненными — с Дезэ, Мармоном и молодым Келлерманном, особенно в этот день; именно они и вырвали неожиданную победу к концу дня».
Но вся слава победителя при Маренго, как теперь совершенно ясно, досталась именно Наполеону. Это дало историку Альберу Сорелю повод для следующей обобщающей констатации:
«Бонапарт в воображении людей вобрал в себя всю славу своей армии».
И это на многие годы стало одним из важнейших элементов его «фирменного стиля». Что же касается Маренго, то это была победа не столько полководца, сколько государственного деятеля. Она дала Наполеону бесспорное владычество над Францией.
Стремясь к неограниченной власти, Наполеон начал создавать свою легенду, а для этого ему все методы были хороши.
От зарождения своей знаменитости до самого ее падения Наполеон использовал все возможности пропаганды, чтобы создать картину гениального человека.
Картину гениального человека… Да что там картину… Это была не картина, а настоящая поэма со множеством лестных для Наполеона метафор и восклицательных знаков. Впрочем, как пишет Эдгар Кине, «не надо путать историю и поэму». Точно так же не надо путать исторические факты и мифы. А миф, созданный Наполеоном, имеет две стороны: одна — это то, что основано на реальных фактах, другая — это то, что выдумано от начала и до конца.
Пример сражения при Маренго наглядно иллюстрирует следующую мысль Натали Петито о Наполеоне:
«Его гений не был безграничным, и ничто в его истории не происходило без помощи благоприятных исторических обстоятельств».
Суть выбранного Наполеоном метода объясняет Вильям Миллиган Слоон:
«Надлежало предотвратить возможность всякого неправильного истолкования. С помощью реляций, а также официальных статей в газетах распространялись в народе сведения, приписывающие всю заслугу блестящей стратегической комбинации тому, кому она принадлежала по праву, а именно самому главе государства».
В своих «Мемуарах» маршал Мармон развивает эту мысль, показывая на примере сражения при Маренго, как Наполеон заботился о поддержании своей репутации великого полководца:
«Рассказ об этом сражении, опубликованный в официальном бюллетене, был более или менее верным. Военный департамент получил приказ развить это повествование и добавить к нему некоторые эпизоды. Пять лет спустя император затребовал эту работу; он остался недоволен, многое вычеркнул и продиктовал другой текст, в котором едва ли половина была правдивой, а этом предписал подготовить рассказ для Мемориала на основе этих данных. Наконец, три года спустя император решил снова пересмотреть работу: она вновь ему не понравилась, и ее постигла судьба предыдущей; наконец он выдал окончательный вариант, в котором уже ложным было все».
В окончательном варианте, естественно, вся заслуга великой победы принадлежала уже одному лишь Наполеону. Таковым, к сожалению, это сражение и вошло в историю.
Кстати сказать, сражение при Маренго было не первым, где Наполеон приписал себе военные заслуги своих подчиненных (не было оно в этом отношении и последним). Незадолго до Маренго имело место сражение при Монтебелло, где генерал Ланн с 8-тысячным отрядом наголову разбил 18-тысячный корпус австрийского генерала Отта. Впоследствии, когда Наполеон уже стал императором, Ланн получил за это титул герцога Монтебелло, но, как пишет Дэвид Чандлер, «в то время основные лавры победы были приписаны первому консулу, что было крайне несправедливо. Бонапарт переправился на южный берег По только во второй половине дня и лично не принимал никакого участия в сражении. Тем не менее подвиг Ланна оказал огромную службу Бонапарту».