— Кадудаль встречался с генералом Моро?
И тут допрос сразу же дал осечку.
— Это невозможно, — ответил Керель. — Моро никогда не пойдет на контакт с роялистами из Лондона…
— Хорошо-хорошо, — спокойно сказал Реаль, которого эта информация привела в состояние сильного возбуждения, которое, впрочем, он не хотел показывать. — Я постараюсь заинтересовать вашими показаниями первого консула, но вы должны мне пообещать, что никому больше ничего не скажете. В противном случае я ничего не смогу для вас сделать. Пока же возьмите вот это.
Он протянул приговоренному несколько монет.
— Зачем они мне здесь, месье? — удивился Керель. — Да и говорил я все это не ради денег, вы же понимаете.
— Деньги никогда не бывают лишними. Я вернусь завтра или послезавтра… Держитесь.
— Ах, месье! — закричал Керель, падая на колени перед Реалем. — Вы уверены, что за это время меня не расстреляют?
— Я не могу вам этого обещать, но вы не должны терять надежду. Иногда надежда может значить больше, чем реальная действительность.
Едва выйдя из камеры Кереля, государственный советник Реаль направился к начальнику тюрьмы и приказал ему не трогать пока приговоренного к смерти, так сказать, «до особых распоряжений».
Когда он вновь прибыл к первому консулу, тот спросил:
— Ну, Реаль, я был прав? Пришлось съездить из-за какого-нибудь вздора?
— Вовсе нет, генерал. К счастью для меня и для вас.
— Что вы этим хотите сказать?
— Я хочу сказать, что мне удалось узнать очень важные и странные вещи.
— Ну-ка, не тяните, рассказывайте.
Наполеон начал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.
— Генерал, — сказал Реаль тихим голосом, — Жорж Кадудаль в Париже со всей своей бандой.
При этих словах Наполеон резко остановился.
— Но это невозможно!
— К сожалению, это так, генерал, и вы окружены потенциальными убийцами.
— Но ведь побережье надежно охраняется! Не на воздушном же шаре они все прилетели…
Наполеон нервно рассмеялся, но лицо Реаля оставалось сосредоточенным и напряженным.
— Имею честь вам доложить, что все обстоит не так весело, — серьезно сказал Реаль. — Уже было осуществлено несколько высадок. Береговая охрана и полиция прозевала их. К счастью, нам удалось вовремя среагировать. К приезду графа д’Артуа или герцога Беррийского мы будем готовы гораздо лучше.
— Приезду? Куда?
— Сюда, генерал, в Париж!
— Ну знаете, это уж слишком! Впрочем, хорошо, пусть едут, я их встречу! Но расскажите мне сначала о Жорже и его бретонцах, сколько их?
— Человек, с которым я только что говорил, сказал, что не больше десяти, но за время, что он находится в тюрьме, их могло стать гораздо больше.
— Куда только смотрит полиция? А он назвал имена этих бандитов?
— Да, генерал. Прежде всего это Жорж Кадудаль.
— Отлично! Кто еще?
— Пико…
— Какой еще Пико? Мне почему-то знакомо это имя.
— Генерал, этот Пико — слуга Жоржа, безумец, отъявленный шуан. Он вроде бы брат или кузен того Пико, которого недавно расстреляли вместе с неким Ле Буржуа.
— Стоп, — перебил его Наполеон. — Это те самые, что кричали, что недолго осталось ждать и что за них отомстят? Интересно. Продолжайте, Реаль.
— Да, генерал, это те самые Ле Буржуа и Пико, что высадились вместе с Жоржем.
— Интересно. Очень интересно. Кто еще?
— Дессоль де Гризоль.
— Что вы говорите? Но вы же сами рассказывали мне, что он был признан невиновным!
— Да, но именно он высадился во Франции до Жоржа, и именно он вместе с неким Шарлем д’Озье встречал Жоржа в Париже.
— Потрясающе! Есть ведь еще и другие?
— Некий Трош.
— Трош… Трош… Никогда не слышал этого имени. Кто еще?
— Лябонте, Рауль Гайяр, Лемэр. О них нам тоже ничего не известно.
— Но как же они все сумели приплыть во Францию?
— При помощи одного английского морского офицера.
— Сиднея Смита?
— Нет, его адъютанта и секретаря, капитана Райта, но это почти то же самое.
— Ох уж эти мне англичане! — воскликнул Наполеон, стукнув кулаком по столу.
— Они высадились ночью. Днем прятались у своих сообщников. Шли только по ночам. Но будьте спокойны, генерал, я выловлю их всех, и этот несчастный Керель, которого должны были сегодня расстрелять, поможет мне в этом.
— А вы уверены, что он говорил правду?
— Уверен.
— Вы отсрочили исполнение приговора?