В протоколе говорилось о том, что роялисты хотели воспользоваться услугами генерала Моро, что они прибегли для этого к помощи генерала Фредерика де Ляжоле, роялиста по взглядам, служившего в свое время под началом Моро. Тот изложил своему бывшему начальнику разработанный в Лондоне план. 25 января Ляжоле вместе с Пишегрю и Кадудалем ездили навстречу с Моро на Елисейские поля.
— И как только Моро мог позволить втянуть себя в подобную аферу? — удивленно сказал первый консул, возвращая протокол Реалю. — Ведь это единственный человек, который мог причинить мне беспокойство, единственный, кто мог иметь шанс против меня. И так попасться. Все-таки моя звезда не изменяет мне.
Но дело тут было вовсе не в счастливой звезде Наполеона. Истинную причину называет профессор Слоон:
«Расставляя свои ловушки неосторожным противникам, правительство Бонапарта не колебалось пользоваться всеми средствами, какие только попадались ему под руку».
Поговаривали, например, что тот же Ляжоле, которого профессор Слоон называет «искателем приключений», «сильно скомпрометированным человеком» и просто «шпионом», перед встречей с Моро виделся с самим Фуше и получал от него подробные инструкции. Также, как мы уже знаем, агентом тайной полиции, но уже иного закала был и Меге де ля Туш, который выдавал себя за противника Наполеона, втирался в доверие к эмигрантам и передавал важную информацию консульскому правительству. При этом он брал деньги и с французских принцев, и с англичан. Это он придумал версию о том, что в Париже действует якобинский комитет, готовящий восстание против первого консула, что этот комитет вступил в контакт с роялистами и избрал своим вождем генерала Моро.
Вообще следует отметить, что Фуше очень внимательно следил за ходом всего этого дела, особенно за действиями Реаля, которого он считал весьма дельным полицейским. Узнавая от своих людей новости, Фуше тут же шел в Тюильри и принимался рассказывать их, вызывая всеобщее восхищение своей осведомленностью. Однажды Наполеон не удержался и спросил:
— Вы все еще работаете в полиции?
— У меня там осталось несколько друзей. Они держат меня в курсе.
Позже, вернувшись к власти, Фуше не забудет людей, помогавших ему в период немилости.
Тот же Вильям Миллиган Слоон, занимавшийся этим вопросом, пишет:
«Обнародованная переписка свидетельствует, что сам первый консул с величайшим увлечением руководил всей этой интригой».
Когда готовый на все, чтобы показать свою эффективность, Реаль предложил немедленно арестовать генерала Моро, Наполеон остановил его:
— Послушайте, Реаль, Моро — это очень важная фигура. С такими людьми, как он, не следует делать слишком поспешных шагов.
— Но Моро вступил в преступный заговор…
— O, это другое дело: докажите мне, что Кадудаль и Пишегрю в Париже, и я тут же прикажу арестовать Моро.
— Но это можно считать доказанным.
— Только не для меня, — возразил Наполеон. — Послушайте, в этом же очень легко убедиться. У Пишегрю, например, есть брат, который живет в Париже. Где, я не знаю, но это уже ваше дело. Найдите его, Реаль.
— Будет исполнено, генерал.
— Если его нет дома, это может значить, что Пишегрю в Париже, если же он спокойно живет у себя, значит, его опального брата здесь нет. Осторожно расспросите его, может быть, что-нибудь удастся выяснить.
Позже Наполеон вспоминал об этой истории. Его слова, адресованные на острове Святой Елены английскому врачу Уордену, приводит в своей книге «Жизнь Наполеона» Стендаль:
«Было известно, что у Пишегрю в Париже есть брат. старик-монах, живущий весьма уединенно. Монах этот был арестован, и в ту минуту, когда жандармы его уводили, у него вырвалась жалоба, наконец открывшая мне то, что мне так важно было узнать: „Вот как со мной обращаются из-за того, что я дал приют родному брату!“»
Короче говоря, хитрость Наполеона удалась. Простодушный брат Пишегрю стал невольным доносчиком. Правильно говорят, что наивность — двоюродная сестра глупости.
— Что у вас есть еще? — спросил Наполеон государственного советника Реаля.
— Я поручил своим людям разыскать мне Ляжоле. Его нужно взять живым, без него мы ничего не узнаем точно о планах Моро. Я знаю генерала Ляжоле. Если его хорошенько напугать, он заговорит. Есть еще один интересующий меня человек. Это Костер де Сен-Виктор. Он будет арестован сегодня. Но это еще не все. генерал. Вы собираетесь давать большой смотр войск послезавтра?
— В воскресенье? Но… конечно, а что?
— Нужно его перенести под каким-нибудь предлогом.
— Почему это?