Все бы хорошо, но через пару дней Жюль де Полиньяк решил выйти на улицу для встречи, которую он называл очень важной и которую никак нельзя было отменить. Речь явно шла о женщине, но юноша не желал признаваться в этом. Протесты де Ривьера не помогли, а на улице граф был узнан одним из полицейских агентов, у которого хватило сообразительности не хватать юношу сразу, а проследить за ним с целью выявления сообщников.
На следующее утро маркиз де Ривьер и Жюль де Полиньяк были арестованы, не успев толком проснуться. Когда комиссар полиции спросил хозяина квартиры Ля Брюйера, знает ли он о том, что ждет укрывателей, тот гордо ответил:
— Маркиз де Ривьер для меня не преступник и не шпион. Он мне даже не бывший хозяин, ибо никогда не обращался со мной как со слугой. Это мой друг, и если бы случай предоставить ему кров еще раз представился, я бы сделал то же самое.
Все трое тут же были отправлены на допрос к государственному советнику Реалю.
— Месье, вы не узнаете от меня ничего, — заявил маркиз де Ривьер, — если не дадите мне обещания, что не причините зла человеку, который приютил меня у себя. Клянусь, он ничего не знал о причинах моего пребывания в Париже.
Реаль пообещал отпустить Ля Брюйера. После допроса маркиз де Ривьер, увидев в коридоре своего бывшего слугу, обнял его и сказал:
— Прощайте, друг мой. Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся. Но вам нечего бояться, и я спокоен.
Маркиз де Ривьер и Жюль де Полиньяк были заключены в тюрьму Тампль. Там уже находились почти все остальные заговорщики. Полиции оставалось сделать самое главное — арестовать их предводителя Жоржа Кадудаля.
В четверг, 9 марта 1804 года, в шесть часов вечера офицер полиции Каниолль получил из префектуры приказ организовать слежку за кабриолетом под номером 53. Каниолль быстро нашел этот кабриолет в районе площади Мобер и стал наблюдать за ним. Вскоре он увидел еще трех своих коллег’, получивших аналогичные инструкции.
Через какое-то время появились четыре человека, среди которых Каниолль узнал массивную фигуру Жоржа Кадудаля. Двое пошли по улице дальше, а Кадудаль остался со своим самым молодым сообщником. Это был Луи Леридан, он квартировал в тупике Кордери у некоего Гужона, который и нанял для него вышеназванный кабриолет. Потом Кадудаль и Леридан направились к кабриолету, кучер которого с готовностью начал зажигать габаритные фонари. Каниолль резко двинулся к ним, без сомнения, чтобы лучше разглядеть лица.
— Что такое, месье? — закричал компаньон Кадудаля. — Улица недостаточно широка для вас?
— Я думаю, что можно спокойно разойтись, — ответил, извиняясь, полицейский.
Бояться ему было нечего. Он был в штатском, а его коллеги во главе с подошедшим офицером полиции Де — тавиньи были рядом. Кадудаль с Лериданом не имели никакого желания скандалить, они вскочили в кабриолет, и лошадь пошла в галоп.
Каниолль и другие агенты не имели других инструкций, кроме как следить за кабриолетом. У них и мысли не было пытаться арестовать Кадудаля на улице. Они бросились за кабриолетом и настигли его на углу улицы Сен-Жак, потом вместе с ним пересекли площадь Сен-Мишель и вышли на улицу Свободы. Полицейские бежали изо всех сил. Не заметить этого было невозможно, и Кадудаль крикнул Леридану:
— Смотри, за нами следят! Бери управление и гони, иначе мы пропали!
Леридан столкнул с козел кучера и принялся стегать испуганную лошадь. Когда кабриолет вылетел на перекресток Одеон, Каниолль из последних сил бросился вперед и схватил лошадь под уздцы. Задыхаясь, он закричал:
— Стойте! Стойте! Именем закона!
Кабриолет резко остановился. Агент Бюффэ вскочил на его подножку и опрометчиво сунул голову внутрь. Тут же раздались два выстрела. Стрелял Кадудаль. Одна пуля попала Бюффэ прямо в лоб, другая тяжело ранила Каниолля. После этого Кадудаль бросился от кабриолета вправо, а Леридан влево. Третий агент полиции навалился на Леридана и быстро скрутил его. С Кадудалем дело обстояло сложнее: агент Пети и офицер полиции Детавиньи бросились к нему, но остановились, увидев в его руках кинжал. К счастью, один случайный прохожий по имени Тома, привлеченный криками и стрельбой, не побоялся и повис у Кадудаля на плече, позволив полицейским кое-как связать его. Арестованных тут же отправили в префектуру полиции, где их допросил префект Дюбуа.
Захваченный Кадудаль был настоящим колоссом: коренастого сложения и с непомерно развитыми мускулами. Его огромные ноги были искривлены, как у обезьяны; вместо рук у него были громадные лапы, и вообще во всей его внешности было что-то животное. Со своей бычьей шеей и головой, он возвышался над Дюбуа, как огромная неотесанная глыба. Он стоял, широко расставив ноги, словно монумент. Несмотря на свою устрашающую внешность, говорил Кадудаль четко, уверенно и на очень хорошем французском языке. Это даже удивило префекта полиции. На вопрос о взрыве на улице Сен-Никез заключенный спокойно ответил: