В конце статьи был помещён краткий комментарий только что полученный с места событий от собственного корреспондента «Таймса», Бобби Руша:
— «О силе землетрясения поразившего северо-запад страны говорит то, что все сейсмографы от Сиэтла до Денвера и от Сан-Диего до канадского Реджайна вышли из строя, так как они были рассчитаны на удары до десяти баллов. И ещё одна странная особенность этого мощнейшего землетрясения: при привязке точек сбрасывания огнегасительных материалов и десантных групп спасателей оказалось, что фактическое расположение этих точек по сравнению с картографическими данными сместилось в очаге поражения почти на двадцать километров на север…»
Последние строчки были, видимо рукой Моута, жирно подчёркнуты красным фломастером. Дальше Руш привёл показания некоторых очевидцев, о том, что накануне землетрясения они видели в небе странные, быстро перемещающиеся светящиеся объекты, а один из очевидцев утверждал, что ночью заметил в небе сильное северное сияние, которое впрочем, для этих широт большая редкость.
За спинами Генри и примостившегося рядом с ним Тронлея послышалось хлюпанье. Янг, закрыв лицо ладонями, плакал! Этот умудрённый жизнью человек, раньше, чем его молодые коллеги, понял, что они натворили.
— Убийцы! Убийцы! Убийцы!!
Джим, расталкивая товарищей, тянул в сторону видеокамеры свой кулачек и снова и снова исступлённо кричал.
— Убийцы! Убийцы!
Генри выпустил газету из рук и схватился за голову. Он вспомнил слова Моута о том, что весь цикл испытаний этого людоедского оружия и главные «исполнители» — Янг и Пфафф найдут достойное место в снимаемом фильме. Значит они оба, вольно или невольно стали соучастниками невиданного до сих пор преступления, виновниками гибели сотен тысяч, если не миллионов их соотечественников. Детей, стариков, женщин и мужчин…
Конечно, ещё до испытаний Пфафф прикидывал, какой ущерб мог принести его резонатор. Его прикидки были чисто умозрительные, но в любом случае он и не предполагал, что всё может закончиться такой ужасной катастрофой. Горячая волна горя, вины, злости и безысходности накатила так, что Генри стал буквально задыхаться от душивших его слёз. Тронлей рывком поднял газету с пола и, скатав в тугой шар с силой запустил его в глазок видеокамеры.
— Эй, Моут, мы требуем немедленной встречи! Слышишь ты, грязная свинья? Немедленно!
Их услышали. Щёлкнул замок входной двери. На пороге стоял криво ухмыляющийся Милвз.
— Шеф готов встретиться с вами прямо сейчас.
Стулья из кабинета Моута чудесным образом исчезли. Видимо этот мерзавец посчитал излишней фамильярностью, чтобы «преступники» грели свои задницы рядом с ним. Пусть стоят. Не рассыпятся. Учёных остановили у самого порога. Между ними и столом расположились Милвз и ещё один бритый накачанный амбал. Четверо охранников прикрыв за собой дверь, остались в коридоре.
— Поздравляю вас с успешным испытанием вашего резонатора, Генри. Ну а в ваших АМС, Джимми я и не сомневался. Всё прошло великолепно, господа. Вы даже не представляете как там, — Гарри закатил глаза и ткнул длинным пальцем в потолок, — рады нашим успехам.
— Вы мерзавец, Моут. Вы и ваши хозяева. Вы втянули всех нас, — Тронлей дёрнул головой в сторону своих коллег, — в преступную авантюру, по сравнению с которой меркнут атомные взрывы над Хиросимой и Нагасаки. На вашей совести сотни тысяч погибших, миллионы оставшихся без крова над головой…
— Если быть более точными, — перебил его Гарри, — погибших по состоянию на шестнадцать часов местного времени — триста восемьдесят тысяч. Более полутора миллионов раненых и обожжённых. Семь миллионов остались в чистом поле. Правда данные ещё поступают и думаю, к полуночи цифры заметно подрастут. Но в чём, собственно проблема?