— Генри, продолжай делать вид, что спокойно работаешь, а я вроде бы тебе камни изнутри подаю. Мне нужно хотя бы десять минут свободного времени.
С этими словами он быстро стянул с пояса проволоку, сделал на её конце замысловатый венчик и сунул конец в руки Пфаффа.
— Протащи проволоку выше по склону и замаскируй её щебнем. Только смотри не перебей её случайно.
Пока Генри делая вид, что убирает лишние камни, нависшие над лазом, протягивал и маскировал проволоку, Додж занимался своим делом. Достав ингалятор, с которым он никогда не расставался и который ему милостиво оставили при обыске, он нажал на потайной выступ, и из гнезда прибора выскочила полочка с миниатюрной чёрной пуговицей. Быстро пошаркав конец проволоки о камень, чтобы содрать с него окисную плёнку, он вставил его в миниатюрную клемму и стал «стучать».
Два года назад на международном слёте спелеологов он познакомился с Артёмом Скатовым. Оказалось, родились они в одном и том же году, сделали примерно одинаковую карьеру и оба фанатели от гор и прежде всего от их жемчужин — пещер. Артём неплохо владел английским. Додж к своему стыду ни слова не знал по-русски, но они сразу нашли общий язык. Ещё на том слёте Скатов пригласил Тронлея в экспедицию на Саяны. Как он говорил, сорока на хвосте принесла, что там есть несколько совершенно не изученных и довольно глубоких пещер. А в одной из них поисковики обнаружили хорошо сохранившиеся наскальные рисунки. В России Додж ни разу не был, поэтому приглашение принял сразу, не раздумывая.
И на следующий год он вместе со Скатовым и ещё пятью парнями добрался до Саян. Тогда им удалось пройти одну из пещер полностью, хотя дважды на их пути стояли сифоны наполненные водой. В лагере они естественно отметили это событие «по-русски». Будучи хорошо навеселе Додж отошёл в заросли окружающие лагерь «побрызгать на ветер». Но горы сыграли с ним злую шутку. Весь день, собиравшийся дождь хлынул со всей мощью и, растерявшись, Тронлей уклонился в сторону возвращаясь к лагерю. Его искали всю ночь, спалили несколько файеров, пять раз стреляли из ракетницы, расстреляли два магазина из карабина.
Вот тогда, Тёма и подарил ему эту, как он думал, безделушку — минирацию с встроенным элементом питания для работы в режиме азбуки Морзе.
— Это моё ноу-хау, амиго. Место почти не занимает. Только раз в год меняй «таблетку» и носи с собой кусок проволоки и всё будет о-кей! Наши умельцы говорят, что с её помощью я тебя услышу из Питера, даже если ты застрянешь где-нибудь в своём Бостоне.
И они действительно несколько раз «созванивались» уже в этом году, намечая будущие совместные маршруты. Правда, было одно но. Дома у Тронлея был приёмник передачи. А будет ли приёмник в момент этой передачи у Скатова? И потом при такой односторонней связи ему не приходилось ждать подтверждения о приёме сигнала. Но что оставалось делать?
В восемь вечера Скатов сидел дома перед телевизором. Шёл футбольный матч между «Барсой» и «Реалом». Он любил игру обоих команд. Причём наслаждение от игры было двойным. Жена ушла на ночное дежурство и не доставала своими сериалами и просьбами забить гвоздь или вынести мусор. Дети, Оля и Санька чинно сидели в соседней комнате, готовили на завтра уроки. Почти последние уроки в этом мае.
И вдруг через рёв трибун он услышал знакомое попискивание морзянки. «Звонить» ему могли только двое. Стас Черезов, его друг, напарник и собутыльник в одном флаконе и Доджик из Америки. Вздохнув, он с сожалением приглушил звук у телевизора и принялся записывать точки и тире торопливо сыпавшиеся в эфир. Сигналы шли минут восемь, а потом так ослабели, что Артём подосадовал:
— Лень было батарейку заменить?
Морзянка попискивала ещё с полминуты, но похоже ключ на той стороне уже не работал в нормальном режиме — батарейка села напрочь. Артём вытянул шею, чтоб рассмотреть какой счёт в матче. Но оказалось, что команды ушли на перерыв, сыграв первый тайм.
— Так, что нам напикала морзянка? И главное, от кого послание?
Он пробежал глазами первую строчку записи и понял, что на русском языке получалась форменная белиберда.
— Ага, Додж проклюнулся. И чего же он там начирикал?
Но по мере того, как он вчитывался в текст, используя уже английский алфавит, улыбка сползала с его лица, как кожа со змеи во время линьки. Он даже почувствовал, как холодные градинки пота покатились по спине. В это время к нему подкатился сын второклассник.