Олег Петрович пересел за приставной столик напротив Мекшуна.
Как там Гавана поживает?
— Цветёт и пахнет, товарищ генерал….
— Да ладно тебе! Мы тут одни.
— Олег Петрович, один из наших агентов, внедрённых в антикубинскую эмигрантскую среду сообщил, что в закрытой зоне номер 111 на западном побережье США заканчивается возведение огромного эллинга. Наша космическая разведка подтверждает эти данные. Эллинг в плане достигает двух километров в длину и почти шестьсот метров в ширину.
— Ого! — удивился Скобеев, — это даже для строительства океанских лайнеров или авианосцев великовато, не говоря уже о всяких там танкерах и сухогрузах.
Мекшун наклонил вбок коротко остриженную голову и как-то отстранёно посмотрел поверх погон генерала, словно прикидывая, поместится ли на них ещё одна генеральская звезда.
— Олег Петрович, как вы думаете, что произойдёт на Земле или с Землёй, если резонаторы профессора Пфаффа сработают сразу в двадцати двух точках планеты, начиная от Мадагаскара и заканчивая Новой Гвинеей, а мощность каждого из них будет, скажем в два раза больше того, что испытали под Споканом?
Генерал с тревогой посмотрел на своего подчинённого. Такая бредовая мысль могла прийти в голову либо сумасшедшему, либо до чёртиков уставшему человеку. Олег Петрович даже думать об этом не хотел. Он всегда относился к самоубийцам и самоубийству, как таковому с глубоким презрением. А то, что озвучил сейчас этот наверняка уставший с дороги полковник, было самоубийством, если не для всего человечества, то для большей его части. С другой стороны его предшественник отзывался о Мекшуне, как о человеке не знавшем, что такое усталость. Он выделялся среди начальников подразделений ГРУ хватким, аналитическим умом, быстрой реакцией на любую проблему и при этом избегал скоропалительных выводов.
— Ну, если пофантазировать и прикинуть хрен к рылу, — медленно проговорил генерал, выигрывая время для обдумывания ответа, — то апокалипсис обеспечен. Постой, Степан Ильич, а почему именно эта цифра — двадцать два?
Мекшун кивнул в сторону листков лежавших на столе шефа.
— Любитель морзянки, Тронлей перечислил названия именно двадцати двух горных пещер, которые «Корпорация Ной-2» выдавила из него, используя психотропные средства. Предполагаю, что все они, или какая-то их часть будут использованы для закладки резонаторов.
— Вот как? А я, честно говоря, не придал этому факту серьёзного значения. Скобеев подошёл к боковой стене и отодвинул шторку, прикрывающую специфическую карту мира.
— Ну-ка, где, в каких местах они располагаются?
— Пещеры? — выглянул из-за его спины Мекшун.
— Они самые.
— Так я же не спелеолог, Олег Петрович. Мне их названия ни о чём не говорят.
— Вот вроде умные мы с тобой люди, а такой мелочи не знаем.
— Мне на ум приходит самое банальное — необъятное, не объять.
— Вот что, Степан Ильич, ты меня своим вопросом, мягко говоря, заинтриговал.
Он вернулся к столу, порылся в записной книжке, вытащенной из ящика стола.
— Вот тебе телефон Лукьянова, моего бывшего одноклассника. Выясни через него у этого, как его… — он нашёл нужное место в листках донесения, — у Скатова, где конкретно располагаются эти пещерки. Лукьянова зовут Георгием Ивановичем. Как только прояснишь этот вопрос, сразу ко мне.
К вечеру следующего дня Мекшун с помощью Артёма Скатова уже знал, чем отличается Провал Шайтана на Памире от Привала Духов на Минданао.
Когда они со Скобеевым воткнули флажки, означающие пещеры названные Тронлеем в карту мира, все они расположились на восточном полушарии охватывая южное подбрюшье России широкой разветвлённой сетью.
— Не нравится мне это, ох как не нравится, — нахмурился Скобеев, — ведь если вся армада резонаторов сработает одномоментно, то…
Мекшун подхватил мысль шефа.
— То не только границы сместятся, как недавно американо-канадская, а шарик земной крутанётся…
— Это что же получается? — генерал медленно повернул голову к Мекшуну, — Россию загонят на северный полюс?! Но это же чушь собачья! Они там что, с ума все посходили?
Степан задумчиво погладил ежик волос на макушке.
— Может вдохновители или владельцы этой корпорации просто не в курсе, что это глобус круглый, как шар, а Земля-то геоид! Она сплюснута на полюсах и как только ось планеты наклонится даже на несколько градусов под воздействием этих чёртовых резонаторов, вся её поверхность пойдёт вразнос!
— Ну да, — думая о чём-то своём поддакнул Скобеев, — это как движение волчка перед самым его падением, начнёт мотать туда-сюда.