— Послушайте, Моут, я не знаю, как он вёл бы себя, скажем на орбите Земли, а уж здесь в земных условиях… — Пфафф растерянно пожал плечами.
— Ну, это неважно, скоро мы всё узнаем. Через… э-э, тридцать минут мы запускаем ваш реактор, док, который будет питать ваш резонатор, Генри.
Слово «ваш» Гарри говорил с заметным нажимом, сразу давая понять, кто есть кто в предстоящем испытании. Моут махнул рукой и из второго вертолёта приземлившегося здесь раньше учёных вышло двое. У одного из людей на плече появилась телекамера, второй растягивал в сторону пещеры провод с двумя светильниками. Моут проводил киношников глазами.
— Мы тут no-ходу нашего дела снимем фильм, в котором одними из главных героев будете вы, господа. Поверьте, я не претендую на ваши лавры. Только ваши счастливые лица должны попасть в анналы истории, господа. Но это всё — лирика. А сейчас потрудитесь проверить и так сказать оценить профессиональным взглядом, что мы нагородили в пещере. После чего милости прошу вон в тот бункер, — он показал рукой на площадку, куда уже перелетели оба вертолёта.
Голос функционера корпорации звучал нарочито бравурно. Хотя было видно, что Гарри волнуется и волнуется очень сильно. В конце концов, от результатов испытаний зависело, как к нему будут относиться хозяева корпорации. Янг и Генри, молча, полезли в полуосвещённый зев пещеры. Что ни говори, но обоих учёных распирало чисто профессиональное любопытство. Одно дело чертежи и даже виртуальные компьютерные проекции их разработок, другое дело — изделия в металлической плоти.
Резонатор был собран из четырёх одинаковых по размерам блоков. От каждого блока в сторону стен пещеры тянулись стойки упоров выполненных из толстостенных труб. От энерговвода резонатора вглубь пещеры тянулся мощный бронированный кабель. Янгу помогли перебраться через верх резонатора по шаткому переходному мостику и вскоре он добрался до своего детища — атомной министанции. Для удобства её монтажа в теле скалы буквально выгрызли небольшую площадку над самым зеркалом воды подземного озера. Джим с затаённой любовью погладил покатые бока станции. Он нисколько не сомневался, что она не подведёт. Уже несколько десятков подобных АМС исправно служили в космосе, на многие годы продлевая ресурс космических аппаратов. Янг даже не стал делать обмеры. Его намётанный глаз сразу определил — все параметры, заложенные в технические условия выполнены безукоризненно. В бункере, в который учёные вошли сопровождаемые Моутом, было несколько пультов контроля, три стола и несколько стульев. Гарри указал им на свободные места.
— Регистрация всех параметров испытаний будет производиться в автоматическом режиме. Затем я предоставлю все эти записи в ваше распоряжение. Мне важно узнать ваше мнение о работе связки резонатор-АМС, особенно в начальный и конечный момент испытаний.
На столе перед профессорами одиноко стоял лишь обыкновенный серийный сейсмограф. За другими столами суетилось ещё несколько человек, настраивающих свою аппаратуру, о назначении которой можно было только догадываться. Торжественно посмотрев в сторону учёных, Гарри поднёс к уху трубку армейского полевого телефона.
— Начали!
Какое-то время ничего не происходило. Моут всё чаще кидал разочарованные взгляды то в узкую амбразуру бункера, то в сторону Янга и Пфаффа. Но когда он, горя нетерпением, собрался вскочить со стула и крикнуть в лица этих интеллигентов — придурков самые бранные, площадные слова, какие он только знал, бункер задрожал. Затем мелкое дрожание пола под ногами перешло в скачкообразное движение всего, что находилось в бункере и самого бункера, мощного монолитного сооружения с защитой способной выдержать ядерный взрыв любой мощности, случись он в радиусе не ближе пятисот метров от него. Столы и аппаратура на них были не закреплены, и теперь они метались по тесному пространству убежища вперемешку с людьми. Всё смешалось: люди, стулья, столы, пульты, ноутбуки, телефон с сорванной трубкой, крики, стоны. Ножка одного из стульев угодила прямо в голову Янга и тот, обмякнув, метался от стенки к стенке рискуя вообще сломать себе шею в этом кошмарном бедламе. Генри тоже мотало из стороны в сторону как тряпичную куклу, но ему удавалось пока уворачиваться от взбесившихся предметов, воющих от страха людей. В какой-то момент он исхитрился поймать Джима за куртку и вжаться вместе с ним в угол бункера упираясь в пол всё время оскальзывающимися подошвами ботинок. Лицо Моута, которого несколько раз сильно приложило о стенки, заливала кровь, хотя он в отличие от некоторых, молчал как рыба. Но его синие, почти чёрные губы и лязг зубов говорили, что он не просто напуган, а буквально раздавлен страхом. И всё же где ползком, где на карачках, он добрался до прыгающего телефона и летающей трубки и прорычал в неё.