Девочка рассеянно кивнула, не отрывая пристального взгляда от машин, скользящих по проезжей части, потом, запинаясь, спросила:
– Нор… Как ты думаешь… Мы можем встретить на улице Карен?
– Вряд ли. Олигархи не ходят пешком и не ездят в наземном транспорте, у них аэромобили. Мы ее не встретим.
Норберта этот факт не расстраивал, но Илси грустно опустила голову.
– Лучше не раскисай, а смотри по сторонам. Если возникнет какая-нибудь опасность, ты раньше меня среагируешь.
Честно говоря, он ничего не опасался: обстановка в центре города была будничная, деловая – толпы, распахнутые двери магазинов, оживленное движение и никаких явных признаков революционной ситуации, – но ему хотелось отвлечь сестру от невеселых мыслей.
– Нор, я не понимаю, – через силу начала Илси. – Она все время была добрая, ласковая… Я верила каждому ее слову и готова была все что угодно для нее сделать. Если б она сказала, что это ее коробка, я бы с радостью отдала! А она… Она сказала, что коробка, которую дал мне Гестен, нужна ей, и она ее забирает. Почему она отобрала, когда могла попросить по-хорошему?
– Не знаю, – пожал плечами Норберт. – Может, врать не хотела. Коробка ведь не ее и не Зеруата, а непонятно чья. Разберемся, когда найдем тот, второй артефакт на Каясопоне.
– Знаешь, для меня это было… Ну как будто меня лицом в холодный снег ткнули! – Сделав паузу, Илси закончила: – И теперь я ее убью.
– Ты видела, что она вытворяла на арене?
– Ни один из них не был в Тренажере, а я была.
«Лучше держать ее взаперти на корабле, —решил Норберт. – Чтоб не вышло беды… Да, скажу ей, что корабль нуждается в постоянной охране, и никто, кроме нее, не справится».
Пообедав в кафе, они пошли ловить такси. Илси то и дело запрокидывала голову, оглядывая небо. Вдруг остановилась и удивленно вскрикнула:
– Нор, это что за штуки, смотри!
В неярком, выжженном субтропическим солнцем небе висел над крышами ощетинившийся длинными усами диск. Усы непрерывно шевелились. Выше парили два темных цилиндра, развернутых основаниями к земле, а еще выше зависли три магнитоплана с красными крестами и маневренные полицейские аэромобили.
– Ничего себе! Мне про эти штуки Олег рассказывал. Диск нашпигован детекторами, которые дистанционно реагируют на взрывчатку, а цилиндры – взрывогасители. Такую технику делают на Земле, на Лидоне, на Деноре и на Алзоне, и больше нигде. – Он вытащил из кармана бинокль и приник к окулярам.
Илси притронулась к его локтю:
– Давай пойдем туда?
Обрадованный позитивной переменой в ее настроении, Норберт согласился. Достав передатчик, связался с кораблем и предупредил Олега, что скоро прибудут закупленные товары. Потом спросил у продавца мороженого, по какому случаю над городом летают взрывогасители.
– Детский праздник, – объяснил тот. – Начало школьных каникул. Детям хоть бы что, они в такой день все равно дома не усидят. Да и привыкли… Власти обещали обеспечить безопасность, вот и запустили эти чертовы штуки. А толку от них!..
Праздник проходил в парке с аттракционами. Илси пропустили бесплатно – «потому что девочка», Норберта тоже – «потому что взрослый вместе с девочкой».
– Я боец и второй пилот звездолета, а меня тут за школьницу принимают! – фыркнула Илси. – Жаль все-таки, что ты не позволил мне надеть черную безрукавку.
Среди темно-зеленой и сиреневой растительности стояли карусели, иллюзокабины, игровые автоматы, пестрые шатры летних кафе. В аллеях было не протолкнуться от компаний подростков и родителей с детьми помладше. Играла музыка – сразу три или четыре мелодии смешивались в бравурный звуковой коктейль. На втором этаже двухъярусной беседки, отлитой из молочно-белого псевдостекла, устроились журналисты и официальные лица, которым, видимо, полагалось присутствовать на празднике в силу традиции. К их костюмам были приколоты бэджи, и Норберт рассмотрел в бинокль, кто есть кто: директора школ, сотрудники Министерства образования, тренеры детских спортивных секций… А также двое денорцев, мужчина и женщина, с серебристыми эмблемами на обнаженных мускулистых руках. У этих не было бэджей, да они в них и не нуждались.
Норберт как раз прятал бинокль в карман, когда музыку и гомон толпы перекрыл вой сирены. Дисковидный аппарат снизился, завис чуть правее беседки, потом ушел по диагонали вверх, уступая место одному из цилиндров. Тот устремился к земле, рухнул вниз и замер, налившись малиновым сиянием. Людей, которые находились поблизости, раскидало в стороны. Доносились крики, стоны, плач. Норберт понял, что глухой удар, грохнувший несколько секунд назад, был звуком разорвавшейся бомбы. Людей на втором ярусе беседки швырнуло на пол. Денорцы вскочили первыми. Женщина что-то говорила в наручный передатчик; мужчина, подобрав мегафон, обратился к толпе:
– Сохраняйте спокойствие! В парке взорвалась бомба, убитых нет! Всем пострадавшим будет немедленно оказана медицинская помощь!
Магнитопланы с красными крестами снизились, оттуда выскочили санитары. Обожженных и ушибленных укладывали в подвесные носилки, которые мгновенно втягивались в люки и тут же опускались обратно, уже пустые. Цилиндр понемногу темнел, остывая.
– Эта штука гасит энергию взрыва, – объяснил Норберт сестре. – И заодно отбрасывает все живое, для этого у нее есть генератор гравиполя. Если хочешь, спроси у Олега, он лучше моего объяснит.
– А если бомба у тебя в кармане? – заинтересовалась Илси.
– Ну… Тогда ты смертник, – предположил Норберт.
Догадка подтвердилась: спустя несколько минут было объявлено, что одна жертва все-таки есть – человек, у которого находилась взрывчатка; он детонировал ее за секунду до того, как его накрыл взрывогаситель. Вокруг Норберта и Илси кипел людской водоворот. Впереди всхлипывала и ругалась растрепанная женщина в испачканном платье с блестками: два санитара вели к магнитоплану бледную девочку с кровоточащей ссадиной на лбу, а женщина хватала их за руки, пронзительно крича:
– Доченьку не забирайте! Мою доченьку не забирайте!
– Вашей дочери окажут медицинскую помощь, – объяснял кто-то.
– Слушать ничего не хочу! Мою доченьку забрали!
Девочку подняли на борт «скорой помощи». Ее мать, оглядев толпу, крикнула:
– Вот так они всегда и делают!
Смотрела она прямо на Норберта, словно ища поддержки, и тот попытался ее успокоить:
– Ваша дочь получила травму, сейчас ей нужна помощь врача и обследование. Все будет в порядке.
– Тьфу ты, инопланетянин! – Женщина искривила ярко накрашенные губы. – Все вы заодно! Это из-за денорцев такое творится, а теперь еще доченьку забрали!
– Если б не денорская техника, вас бы на куски разорвало.
– Если б тут не было денорцев, ничего бы и не взрывалось, умник несчастный! – парировала женщина. – Террористы не против народа, а против "захватчиков! Что делают, мою доченьку забрали!
– Нор, пойдем! – морщась, позвала Илси. Когда они отошли достаточно далеко, она спросила: – Почему террористы так поступают? Я думаю, они хотели убить тех олигархов в беседке, но неужели им других людей не жалко?
– Видимо, не жалко.
Для Норберта террористы были малопонятными личностями того же толка, что отец, тетка Лионелла или профессор Улервак. Определенно он мог утверждать только одно: их отношение к жизни диаметрально противоположно его отношению. А почему… Он бы с интересом выслушал кого-нибудь, кто сумеет вразумительно ответить на этот вопрос!
Несмотря на происшествие, праздник продолжался. После нескольких поворотов Норберт и Илси вышли к подиуму, окруженному толпой. На подиуме расположилась группа журналистов с видеокамерами и микрофонами, а на них со всех сторон напирали подростки. Никто здесь даже не смотрел в сторону двухъярусной беседки и торчащего из-за деревьев цилиндра, словно и не было никакого взрыва.
– Ребята, полегче! – говорил в микрофон улыбающийся парень. – Каждый из вас… Эй, полегче!.. Итак, каждый из вас может передать привет своим друзьям в любой точке Хальцеола! Мы снимаем для центральной телепрограммы, и по давней традиции целый час эфирного времени сегодня принадлежит вам! Да не толкайтесь, или я микрофон уроню! Кто первый?..