Молча обогнув сияющую, как трехъярусная люстра, Лионеллу, Норберт пересек зал, остановился у проема, за которым находился зал поменьше, отделанный полированным дымчатым камнем с хрустальными прожилками. Во втором зале окна были настоящие, за ними сгущались прохладные мутно-сиреневые сумерки. Двое гостей, устроившись на древнем диванчике, вполголоса беседовали, при этом один из них рассеянно скреб подлокотник, а похожий на изваяние служащий музея наблюдал за его действиями с мученической гримасой… Понемногу Норберту удалось унять злость: он должен найти выход, не поддаваясь эмоциям…
– Дамы и господа, прошу всех к столу! – позвал губернатор.
Гости встали, служащий испустил вздох облегчения.
Норберту удалось занять место рядом с сестрой. Слева от него уселся отец, дальше – Карен, справа от Илси – тетка. Гостей было десятка три. Иные из них сдержанно ахали, разглядывая и осторожно трогая тяжелые тарелки из чистого золота или усыпанные драгоценными камнями столовые приборы, но для Норберта императорская посуда была не в новинку.
– С тарелками поосторожней! – весело предупредил губернатор. – Обратите внимание на их края – острейшие, как бритва! Они символизируют непобедимость Империи. Этот сервиз был изготовлен две тысячи лет назад, по личному заказу императора Тердольта Второго, в честь победы над бекрами. А мы с вами – законные наследники древних императоров, хе-хе, вот и пользуемся! – Он рассмеялся.
Гости тоже засмеялись. Пронзительный голос Лионеллы перекрыл общий гомон:
– Прислуга! Замените тарелку для Илси – дайте девочке обыкновенную посуду, фарфоровую! Да вы о чем думали?! Она ведь у нас неловкая и слабенькая, обязательно порежется!
– Тетя, пожалуйста, не надо! – шепнула Илси.
– Молчи, я знаю, что для тебя лучше, – отмахнулась Лионелла. – Прислуга, шевелитесь побыстрее! Совсем о девочке не позаботились!
Илси опустила лицо, ее щеки горели, на глазах блеснули слезы. Норберт сочувственно пожал ей руку под столом.
– И не плачь, как маленькая, ведь я о тебе же пекусь! – все так же громко выкрикнула Лионелла.
Золотую тарелку перед Илси заменили на белую, с цветочками по бордюру. Гости приступили к еде.
– А почему вон того человека не угостили? – тихо спросила сестра у Норберта.
– Это музейный работник. Присматривает, чтобы кто-нибудь не стащил ценный экспонат.
– Все равно, стоило пригласить его за стол, раз он здесь…
– Ну вы посмотрите, какая она у нас наивная! – умильным шепотом обратилась Лионелла к соседу справа. – Не то что всякие там современные девицы… Глупенькая, зато не знает, чего не надо!
Илси ссутулилась, глядя в тарелку, «Тетку мало убить!» – опять подумал Норберт. Его угнетало тошнотворное сознание собственного бессилия.
День рождения почти взрослой дочери был отличным поводом собрать в неофициальной обстановке своих приближенных, повнимательней присмотреться к ним и попытаться вычислить: кто же против тебя работает? А в том, что кто-то метит на его место, губернатор больше не сомневался. Он разгадал план неизвестного конкурента: специально нанятый профессиональный убийца, прошедший обучение в Тренажере, должен совершить в столице Чантеомы серию преступлений, что, во-первых, скомпрометирует Харо Костангериоса в глазах Премьер-Губернатора (показав, что он якобы не контролирует обстановку в своей области), а во-вторых, снизит его рейтинг (в народе уже начали циркулировать слухи: мол, у простых венедийцев появился неуловимый защитник, который расправляется с бандитами, в то время как губернатор для этого палец о палец не ударил)… Безусловно, убийцу кто-то информирует. В ночь полицейской операции тот затаился, позапрошлой ночью прикончил шесть человек, прошлой – еще одиннадцать, но не в центре города, наводненном усиленными патрулями, а на окраине. Жертвы – хулиганы со стажем, завсегдатаи полицейских участков. Складывается впечатление, что убийца попросту издевается над губернатором! Кто-то его информирует, в этом сомневаться не приходится. Вопрос – кто?..
Играя роль радушного хозяина, губернатор исподтишка наблюдал за гостями… Иногда тайный враг может выдать себя взглядом, жестом, случайной обмолвкой. Он собрал здесь тех, кто с наибольшей вероятностью может претендовать на пост правителя Чантеомы (при условии, что Харо Костангериос окажется в слабой позиции). Все они не слишком умны, рано или поздно враг себя обнаружит. Кое-кто начал нервничать под пристальным взглядом губернатора, но это еще не показатель. В таком деле лучше знать наверняка – чтобы раздавить именно того, кого надо…
– Как тебе нравятся императорские покои? – повернулся он к Карен.
– Типичная для императорских покоев обстановка.
…М-да, он-то рассчитывал поразить ее воображение… Не прекращая зорко следить за физиономиями гостей (иные чувствовали себя стесненно – хороший признак!), губернатор объявил:
– А сейчас будет жаркое!
Жаркое не несли, и он нахмурился: не любил, когда прислуга проявляла нерасторопность. Гости с фальшивым оживлением переговаривались. Из соседнего помещения донесся резкий звук, словно что-то уронили, топот, вскрик… Да что там происходит?.. Дверь распахнулась, и через несколько секунд все голоса смолкли, а губернатор ощутил внезапную дурноту – потому что вместо лакея в проеме стоял Мехтобий Гусл. С топором.
Психопат был грязен и небрит, его большое младенчески-розовое лицо лоснилось в свете кристаллообразных плафонов, на вывернутых губах темнели болячки. Он тупо огляделся и наморщил лоб. Новый министр финансов, сидевший к нему ближе всех, выронил одиноко звякнувшую вилку.
– Порублю… – гнусаво произнес Мехтобий, качнувшись вперед. – Порублю кого-то…
– Нор, пистолет есть? – тихо спросил губернатор.
– Нет, – так же тихо отозвался сын.
…На этого оболтуса ни в чем нельзя положиться: когда не надо, таскает оружие с собой, а когда надо – забывает дома. И куда смотрит охрана?! Он всех разгильдяев повышибает с работы… если останется жив…
Мехтобий морщил лоб и озирался – выбирал, с кого начать. «Он не должен меня убивать, – все еще противясь парализующему страху, думал губернатор, – ведь это же я спас его от суда… Он меня не убьет… Нет, не убьет…»
– Посмотрите на эту тарелку! – услышал он рядом голос Карен. – Из чистого золота, хотите такую?
Мехтобий медленно повернулся в ее сторону.
– Нет-нет, что вы делаете? – в отчаянии крикнул из своего угла сотрудник музея. – Это же уникальный, бесценный экспонат, не смейте отдавать!
Теперь Мехтобий уставился на него, задумчиво взвешивая в руке топор.
– Вот именно, бесценный экспонат! – подхватила Карен, вставая; скрипнуло отодвигаемое кресло. – Видите, как блестит! Возьмите ее, а нас не трогайте!
Тарелка со свистом рассекла воздух, срезала голову Мехтобия Гусла и завершила свой путь в соседнем зале, ударившись о колонну. Тело с глухим стуком свалилось на пол… Забрызганный кровью министр финансов склонился над столом: его рвало. Большинство гостей дружно последовало его примеру…
– Харо, меня не посадят в тюрьму? – опустившись в кресло, спросила Карен. – Я так испугалась…
– Нет… – выдохнул губернатор.
Пусть он чувствовал себя неважно – это не мешало думать и просчитывать варианты… Если наружу просочится информация о том, что Мехтобий пробрался на банкет и охрана оплошала, а потом его случайно убила перепуганная инопланетная туристка, Харо Костангериос окажется в дурацком положении. Это будет на руку его врагам, да и туристы занервничают: решат, что Чантеома – неподходящее для отдыха место…
– Охрана! – рявкнул он.
Прошла минута… другая… третья… Наконец в дверях появился офицер. Глянув вниз, замер на месте. За его спиной столпились охранники.
– Я не спрашиваю, чем вы занимались… – Губернатор зловеще свел брови к переносице. – Это вы мне потом объясните! Главное, что вы все-таки среагировали и уничтожили злоумышленника. Убрать его отсюда, живо!
После недолгой заминки охранники подхватили тело Мехтобия и поволокли прочь. Из обрубка шеи капала кровь. Губернатор скрипнул зубами: чертов дебил нашел, как отплатить своему благодетелю!