Больше драк не было. Зенебех принял к сведению, что Стелла может его избить, и не приставал к ней, зато сама Стелла постоянно поддразнивала Норберта. Он оказался в дурацком положении: с одной стороны, денорка ему нравилась, но, с другой, он успел отметить, что Тайсемур и Стелла – любовники, а вступать в конфликт с денорцем… ну совершенно не хотелось! Правда, Тайсемур вел себя странно: видел, что вытворяет его подруга, но никак не реагировал, словно все это вообще его не касалось.
Как-то раз, когда денорец, Аманда, Норберт и тигонец сидели в салоне, директор «Антираспада» решилась затронуть этот вопрос:
– Господин Нирг Рерано, – начала она официальным тоном, – нам надо разобраться с моральным климатом на корабле. Наверное, вы заметили, что ваша соотечественница, госпожа Вирс Акуон, беззастенчиво пристает к моему сотруднику?
– Аманда, хватит, – шепнул Норберт.
Денорец неопределенно пожал плечами. Он не казался удивленным.
– Нескромная! – охотно включился в разговор Зенебех. – Сядет в кресло, а ноги на стол! (У Стеллы действительно была такая привычка.) И это женщина!
Тайсемур взглянул на него, и тигонец сразу умолк – он уже смирился с лидерством своего недруга.
– Итак, госпожа Мерриато? – Денорец повернулся к Аманде.
– Ну… Вы на нее, пожалуйста, повлияйте как руководитель. Чтоб она не провоцировала Норберта!
– Вы хотите, чтобы я вмешивался в личную жизнь другого олигарха? – Вот теперь Тайсемур Нирг Рерано выглядел шокированным.
– А разве вы этого не можете? – растерялась директор «Антираспада».
– Конечно нет, – отрезал денорец.
В тот же день, перехватив Стеллу в коридоре около душа, Норберт спросил:
– Послушай, если я скажу, что ты мне нравишься, Тайсемур не оторвет мне голову?
– Не оторвет, – засмеялась денорка. – Пошли ко мне.
Каюта, которую она занимала, принадлежала раньше Зеруату. Привинченная к полу мягкая мебель, панели успокаивающей расцветки, гравюры серебристого дерева с однообразными идиллическими пейзажами (наверное, раглоссианскими) – все говорило о том, что прежний хозяин корабля умел ценить комфорт. Стянув через голову фуфайку, Стелла отбросила за спину влажные волосы и повернулась к Норберту.
– Как я, на твой вкус?
– У тебя классная фигура. Ты красивая! – Он прикоснулся к ее когда-то гладкой, а теперь исполосованной рубцами коже. – Эти шрамы тебя нисколько не портят.
– С Зеруатом я еще не то сделаю, – шепнула Стелла.
– Лучше выбрось его из головы. Хотя бы на ближайшее время…
…Часом позже, когда они лежали рядом на постели Ответственного по Безопасности, Норберт признался:
– Ты потрясающая женщина. Такой, как ты, я никогда не встречал! А Тайсемуру действительно безразлично, какие между нами отношения?
Он не хотел, чтобы Стелла сочла его трусом, однако прояснить этот вопрос стоило: вся их маленькая команда была заинтересована в том, чтобы долететь до Белта без осложнений.
– Действительно.
– Разве ты не его любовница?
– Нор, я олигарх! – Она улыбнулась. – А это значит, что моя личная жизнь неприкосновенна.
– Вообще неприкосновенна? – поморгав, спросил Норберт.
– Вообще! – подтвердила Стелла, глядя на него из-под полуопущенных век со светлыми ресницами.
– Так… А если какой-нибудь предприимчивый журналист заснимет нас с тобой скрытой камерой и покажет запись по денорскому телевидению, что тогда?
Несколько лет назад такое проделали с отцом Норберта – скандал был громкий, но губернатор Чантеомы сумел выкрутиться…
– Убью журналиста. – Голос Стеллы прозвучал спокойно, с нотками скуки – словно она говорила о чем-то банальном, что и так каждому ясно.
– Просто так убьешь? – растерялся Норберт.
– У него будет право на защиту, как положено по закону.
– А ты после этого останешься олигархом?
– Разумеется. – Стелла потянулась. – Правда, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из наших журналистов покончил с собой таким экзотическим способом.
– Ну и порядки у вас… Извини, я не хотел сказать ничего обидного, но социальная система вроде вашей не идеальна. Ведь наверняка есть олигархи, которые злоупотребляют своей властью?
– Злоупотребления бывают везде, – уклончиво ответила Стелла. – Если олигарх поступил с тобой несправедливо, ты можешь попросить защиты у других олигархов.
– Хм… Мне больше нравится демократия, как на Земле или на Лидоне.
– Демократия хороша лишь до тех пор, пока среди избирателей преобладают люди с достаточно высоким уровнем интеллекта. Ненадежная система. – Она состроила пренебрежительную гримасу.
Норберт запоздало сообразил, что денорский олигарх не может не быть принципиальным противником демократии (положение обязывает!), но все-таки рискнул продолжить дискуссию:
– Земляне и лидонцы вот уже несколько столетий поддерживают у себя этот уровень, и никаких проблем у них нет.
– Не спорю. – Стелла перевернулась на живот. – Но я могу назвать тебе с десяток демократических миров, включая вашу Валену, где результаты совсем другие. Тебе стоит побывать на Деноре. Сам посмотришь… Может, еще и понравится!
– У вас на Деноре все такие крутые, как вы с Тайсемуром?
– Не все. – Она усмехнулась. – Большинство денорцев – такие же обыкновенные люди, как ты, Олег, Аманда. А мы – олигархи, сильнейшие.
«Сколько же в ней самодовольства… или, скорее, сознания своего превосходства!» – подумал Норберт, глядя сбоку на ее упрямый профиль.
– На Рчеаде ты выдавал себя за археолога, – после недолгого молчания заговорила Стелла, – и знания у тебя есть. Ты где-то учился?
– В Соледадском университете, на историческом факультете. После третьего курса вышибли за неуспеваемость.
– За неуспеваемость? – Она подняла бровь. – Ты мне кажешься способным человеком.
В душе у Норберта шевельнулось благодарное чувство: отец и тетка постоянно твердили, что он неудачник, начисто лишенный каких бы то ни было способностей, а Стелла, несмотря на свое снисходительное отношение ко всем неолигархам, говорит совсем другое. После недолгой заминки он объяснил:
– Я поступил туда, потому что с детства интересовался историей и мечтал стать археологом. Стоящий материал я усваивал легко, но среди предметов было много балласта. Например, деяния валенийских Премьер-Губернаторов на протяжении четырнадцати веков – дураку ясно, что все это перетасовано, искажено, приукрашено, и все равно нужно вызубрить! Вот на этом я и срезался, а данный курс, между прочим, считается важнейшим. Не люблю власть имущих. – Спохватившись, он добавил: – К тебе это не относится.
Стелла рассмеялась и довольно чувствительно дернула его за волосы.
Так прошло несколько дней. Норберт наслаждался жизнью, не предчувствуя никакой беды; его безмятежное существование омрачали разве что укоризненные взгляды Аманды и ее туманные замечания насчет сомнительного морального облика некоторых сотрудников «Антираспада» (он упорно делал вид, что к нему это не относится). Беда нагрянула внезапно, когда Норберт и Олег надумали, для разминки, потренироваться в спортзале, который еще в прежние времена оборудовал для них Зеруат. Они некоторое время разучивали удары и блоки, как вдруг изумленный голос спросил:
– Чем вы тут занимаетесь?
Норберт оглянулся: в дверях стояла Стелла.
– А, привет! – Он кивнул ей. – Отрабатываем приемы рукопашного боя.
– Вы называете это приемами рукопашного боя?
– Ну, тренируемся, как умеем. – Он смущенно пожал плечами.
– Ясно… – Стелла задумчиво оглядела их и прищурилась. – Я вам обоим обязана жизнью, а мы, денорцы, не любим ходить в должниках. Но теперь я смогу вернуть хотя бы часть долга!
– Да ладно, какие там долги, – улыбнулся Норберт. – Мы еще с полчасика потренируемся, а потом я приду к тебе, можно?
– Мы потренируемся не полчасика, а до обеда.
– Но тебе-то с нами зачем? – Он искренне удивился. – Ты же и так все умеешь.
– Я вас научу драться по-настоящему. Четыре месяца – небольшой срок, но хоть что-то усвоите. Начинаем разминку!..
…К тому времени, как первая тренировка подошла к концу, Норберт усвоил одно: Стелла требует от них невозможного.
– Послушай, – вымолвил он, тяжело дыша, когда все трое пышли в коридор, – я должен признаться в одном маленьком обмане. Мы никакие не телохранители! «Антираспад» всегда занимался исключительно коммерцией, а в охранно-сыскное агентство нас перерегистрировала Аманда, чтобы получить льготу по налогообложению. Тут появился Зеруат, и все завертелось… Но главное, мы не телохранители, не бойцы, а мирные предприниматели, и к черту эти изуверские тренировки!