– Так я же его убила! – все тем же испуганным голосом сообщила сестра. – Сейчас принесу. Пожалуйста, потерпи…
Она выскользнула из комнаты бесшумно, зато с кухни чуть погодя донесся лязг сыплющихся на пол столовых приборов. Вскоре девочка вернулась.
– Сейчас…
Норберт перекатился на бок и через секунду почувствовал, что руки свободны. С трудом сел, попробовал пошевелить пальцами.
– Спасибо, Илси. Как ты догадалась, что у меня неприятности?
– Этот тип очень грубо разговаривал, тогда я начала беспокоиться и решила заглянуть в окно. Свет тоже я выключила, на щитке в подъезде. Это же вполне естественно в такой ситуации!
– Вполне естественно? – тупо переспросил Норберт.
– Ну да! В книгах всегда так. Извини, что я разбила окно в комнате с лоджией.
– Ничего. Очень хорошо, что разбила.
Он понял, в чем дело: до пятнадцати лет запертая в четырех стенах губернаторской резиденции (выпускали ее только в школу, причем и туда и обратно возили на машине), Илси о реальной жизни имела опосредованное представление, черпая информацию из книг и фильмов. Человек, обладающий стандартным жизненным опытом, на ее месте так не поступил бы. Глубоко вздохнув, Норберт спросил:
– Давно из Тренажера?
– Сегодня. Я сразу пришла сюда, но тебя не было дома. Так интересно одной гулять по городу! А почему на тебя напал киллер?
– Долгая история.
Вспыхнул свет, Норберт зажмурился. Спустя несколько секунд глаза привыкли, и он увидел треугольное личико сестры, теперь уже не бледное, а покрытое легким ровным загаром. На ней была все та же синяя куртка с капюшоном, только рукава стали коротковаты: в Тренажере Илси немного подросла. Стеклянный столик лежал на боку, рядом скорчилось на винно-красном ковре тело киллера. В углу валялся пистолет.
Звонок… Илси мгновенно распрямилась, как сжатая и отпущенная пружина.
– Сейчас выясню. – Норберт поднялся, ухватившись за подлокотник кресла. – Надеюсь, не полиция.
В этот раз он, подойдя к двери, спросил:
– Кто там?
– Господин Ларре? – раздался голос соседки, жившей на первом этаже. – Я слышала звон стекла и стук, словно упало что-то тяжелое. Это из вашей квартиры?
– Да. Погас свет, я впотьмах врезался в окно и потом еще споткнулся. Извините за шум!
– Кто-то повернул переключатель на щитке. Вам не нужен врач?
– Спасибо, со мной все в порядке.
Соседка ушла.
– Ты не порезалась? – спохватился Норберт, повернувшись к сестре.
– Нет. А с ним что делать? – Она покосилась на прикрытую дверь гостиной, в темно-синих глазах мелькнул испуг.
– С ним?.. – Да, подумал он, эту проблему следовало решить, и побыстрее. – В Чанте утоплю. Позже, когда соседи успокоятся.
– Я с тобой.
Норберт не хотел, чтобы она с ним ехала, но Илси жалобно повторяла: «Вдруг на тебя опять нападут, а меня рядом не будет?» – и в конце концов расплакалась. Тогда он сдался. В маминой спальне (там все оставалось нетронутым со дня ее смерти) достал из шкафа пушистую белую шубу. Илси шуба оказалась велика, подол волочился по полу.
Тело киллера Норберт завернул в простыню, перед этим обшарив его карманы. Блокнот (обычный, не электронный); фотографии – он сам, Олег и Аманда; солидная сумма денег; пистолет, заряженный парализующими капсулами (одна из них и вонзилась ему в шею – кожа в этом месте до сих пор оставалась нечувствительной, а по краям побаливала, как при ожоге); нож; набор отмычек; электронный фонендоскоп; документы на имя Джагеля Веоча с Алзоны; билет на гиперкорабль до Цимлы с непроставленной датой (другой пистолет, импульсный, Илси выбила у киллера во время драки). Вероятно, Зеруат сейчас на Цимле. Норберт позвонил Олегу, потом Аманде: порядок, оба живы! Проверил, нет ли кого на лестнице, затем взвалил труп на плечо и, сгибаясь под тяжестью, вытащил из квартиры.
Снаружи бушевала метель, по лицу хлестали снежные хлопья. Дома растворились в мутном хаосе, слабо мерцали словно повисшие в воздухе окна. «Риэра» превратилась в сугроб, очертаниями напоминающий автомобиль.
– Какая странная погода, – пробормотала позади Илси. (Нуда, раньше ее в такую погоду не выпускали на улицу!)
– Откроешь багажник?
Она справилась. Машина медленно выехала со двора: свет фар не мог пробить кипящую снежную кашу, и Норберт опасался невзначай кого-нибудь зацепить. Или нарваться на полицейский патруль. «Дети губернатора задержаны с трупом в багажнике», – представив себе такие комментарии, он криво усмехнулся.
Он неплохо знал Венеду – и все же чуть не миновал нужный поворот. Въехав на мост, затормозил. Ни правого, ни левого берега не видно, зато и с берега ни черта не разглядишь! Вспыхнуло слабое сияние, оно приближалось, наконец мимо них смутной громадой проплыл двухэтажный автобус. Норберт немного выждал – нет ли других машин на подходе? – и вытащил труп. Доволок его до края моста, перебросил через перила. Далеко внизу треснул тонкий лед, тяжело плеснула вода.
– Все! – Норберт вернулся в машину. – Поехали домой.
– Это был очень скверный тип, раз он напал на тебя, – сказала Илси, перед этим всю дорогу молчавшая.
– Киллер, одно слово. Его нанял мой бывший клиент. – Держа одну руку на руле, Норберт потер противно ноющую шею и спросил: – Как там было, в Тренажере?
– Трудней, чем я думала. – Илси выглядывала из пушистой шубы, как мультипликационный зверек. – Вначале я плакала. Одно дело читать или слушать об этом, и совсем другое – когда попадаешь туда. Карен… Кстати, я ее убью, если встречу! Она тоже была в Тренажере, только не в нашем, а в другом, она мне рассказывала.
– В Денорском. Карен – олигарх с Денора.
– Понятно тогда… Она говорила, что Денор – замечательный мир.
– Для олигархов – наверняка. Но я сомневаюсь, что у них там все в порядке с социальной справедливостью.
– Я ее убью!
– Выбрось это из головы! Виновата не Карен, а старый проходимец, мой клиент. Он не должен был отдавать тебе предмет, за которым охотилось столько народу. Карен поступила настолько прилично, насколько это возможно для человека в ее положении. Лишних свидетелей обычно убивают – она вместо этого отправила тебя в Тренажер, выложив, между прочим, полтора миллиона империалов. Посмотри на вещи объективно, Илси!
– Для того чтобы смотреть объективно, надо знать все, – прошептала девочка. – Ты просто не знаешь…
– Узнаю, если расскажешь.
Илси молча глядела на пляску снежинок за лобовым стеклом. Потом, уже когда автомобиль въезжал во двор, тихо произнесла:
– Кое-что Карен все-таки не получила! Так ей и надо. Хотя непонятно, была эта штука нужная или нет.
– Что за штука?
– Квадратик такой пластмассовый. Я уронила железную коробку, и он оттуда выпал. Он до сих пор у меня в кармане лежит, за подкладку провалился; на нем какой-то узор с точками нарисован.
(Схема? Та самая, которую пытался воспроизвести по памяти Зеруат? Значит, схема все это время была у Илси?)
– Если хочешь, я отдам его тебе, – уловив заинтересованность брата, добавила девочка. – Ты – единственный взрослый, которому можно доверять.
– Не единственный! – запарковав машину между двумя сугробами, возразил Норберт. – Во-первых, до сих пор ты близко знала только нашего отца и тетку. Таких, как они, на самом деле немного. Сама увидишь. А во-вторых, ты тоже почти взрослая. Ты провела в Тренажере полтора года, сейчас тебе шестнадцать.
– Да. Кроме папы и тети Лионеллы, я еще знала Карен. Она вела себя не так, как другие взрослые, а потом забрала эту проклятую коробку и заперла меня в Тренажере. – Илси шмыгнула носом, уткнувшись в воротник шубы.
– А что она, по-твоему, должна была сделать? Если учесть, что в коробке лежал предмет, из-за которого чуть не передрались представители нескольких миров?
Девочка что-то пробормотала – еле слышно, Норберт не разобрал ни слова.
– Что-что? Не понял.
– Взять меня с собой, – чуть громче повторила Илси.
– Н-да… – Редко бывало, чтобы Норберт не мог сообразить, что ответить. Так и не решив эту задачку, он распахнул дверцу автомобиля: – Пойдем!
К дому он двинулся первым, протаптывая тропинку в снегу. Сестра шла следом, но возле самой двери вдруг выскочила вперед, сбросила шубу ему на руки и юркнула в подъезд.