– Итак, во всех смыслах умопомрачительная новость. – Перкоис сделал паузу. – Увы, слететь с катушек может не только простой смертный, которому не выдали вовремя зарплату, но даже губернаторская дочка! Именно это с ней сегодня и произошло – ее привезли отдохнуть сюда, в это тихое местечко. Говорят, девочка повредилась в уме прямо в школе, во время урока, не дождавшись звонка на перемену. Переутомилась, бедняжка! Увы, все мы от ошизения не застрахованы. Кстати, по Венеде гуляет грипп Никорьяна, и он еще хуже безумия. Есть мнение, что это не вирус гриппа, а инопланетная чума, которая унесет в ближайшие годы больше половины нашего многострадального населения…
Дальше губернатор не слушал, слова просто не доходили до его сознания.
– Харо, да что он такое сказал? – испуганно вымолвила Лионелла. – Люди могут подумать, что Илси сошла с ума!
Не ответив, губернатор вытащил из кармана передатчик, с силой надавил на кнопку. Ясно одно: Мишель зарвался. Забыл, кто в Чантеоме хозяин. Что ж, придется ему напомнить!
– Да, господин Костангериос? – отозвался начальник охраны.
– Перкоиса ко мне! – приказал губернатор. – Немедленно! Найдите его, где бы он ни был, и притащите в резиденцию!
– Понял, господин Костангериос.
Приближенные знали: если губернатор говорит таким тоном, лучше не возражать.
Норберт собирался ехать за Лерой, когда прозвучала трель видеофона. Включив прием, он услышал взволнованный голос Аманды:
– Нор, здравствуй! Как могло случиться такое несчастье?
Экран оставался пустым – у нее дома стоял обычный телефон, без видео.
– Какое несчастье?
– Разве ты не в курсе? Илси забрали в психиатрическую клинику!
– Что? Откуда вы знаете?
– Ты не смотришь «Новости Мишеля Перкоиса»? Я каждый вечер смотрю – и плююсь! Смотрю – и плююсь! Там было сообщение, что ее прямо из школы увезли.
– Я разберусь.
В школе ему объяснили насчет гриппа, тетка повторила то же самое, но никто не захотел сказать, в какой больнице лежит Илси. С другой стороны, тележурналисты далеко не всегда выдают правду… Отыскав в справочнике студию Перкоиса, Норберт заблокировал видеосвязь, набрал номер. Ответили почти сразу:
– Да? У вас есть новость?
– Я из администрации губернатора. – Он говорил сухо и властно. – В вашей сегодняшней передаче была информация о том, что дочь господина Костангериоса поместили в психиатрическую клинику. Вы понимаете, что вас ждет за фальсификацию такого рода?
– Это не фальсификация! – Невидимая женщина повысила голос– Она действительно там, в клинике профессора Улервака! Этот факт пытались замолчать, но существует закон о свободе слова, а мы сообщаем народу свежие новости! Мы действуем в рамках закона!
Связь прервалась. Он набрал номер Олега – тот, как всегда по вечерам, сидел за компьютером. Обрисовав ситуацию, Норберт спросил, нельзя ли поискать данные в сети.
– Какие данные?
– Ну, здорова она или нет. Там ведь есть медицинская статистика.
– Она здорова, это я тебе и так могу сказать. Тренажер не принимает душевнобольных и постоянно следит за состоянием каждого человека внутри. Раз Илси вышла из Тренажера, с ее психикой все в порядке. Слушай, я к тебе сейчас приеду!
Связавшись с Лерой, Норберт отменил свидание. Потом отыскал в шкафу старую трикотажную шапочку, прорезал в ней три дыры – для глаз, носа и рта. Сменил модный выходной костюм на спортивный, сунул в карман заряженный парализующими капсулами пистолет (наследие убитого киллера), надел кобуру с бластером, сверху – неброскую темную куртку… Вскоре появился Олег.
– Я еду в клинику и на месте все выясню.
– А тебя туда пустят?
– Пустят! – Норберт распахнул куртку, показав кобуру.
– Давай тогда вместе. Я слышал, санитары там здоровые.
Норберт отдал ему импульсный пистолет (тоже оставшийся от киллера) и еще одну шапочку с прорезями. Поехали на машине Олега – она не привлекала такого внимания, как лимузин Норберта.
– Если ее успеют обработать, это конец.
Олег кивнул и прибавил скорость. Машина мчалась мимо призрачно мерцающих торговых павильонов, возле которых роились расплывчатые темные фигуры – представители ночной жизни Венеды. Норберт угрюмо рассматривал фрагменты зданий, на мгновения выхватываемые из тьмы голубоватым светом древоподобных фонарей. Честно говоря, он не был уверен, что они уже не опоздали.
– Кто мог это устроить, если с ней все в порядке? – вполголоса пробормотал Олег.
– Отец и тетка. Они пятнадцать лет ее ломали, почти прикончили. Зачем – это ты у них спроси. Теперь не могут справиться с ней сами, позвали на помощь психиатров.
– Думаешь, мы сможем ее спасти?
– Да. Помнишь, как было на Раглоссе? Тайсемур и Стелла сразу бросились в атаку, угнали звездолет – и мы благополучно оттуда удрали.
– Мы с тобой – не денорские олигархи, – в раздумье заметил Олег.
– Ничего. Раз один человек что-то сумел, сумеет и другой. Если понадобится, я всю психушку разнесу. Илси ждет, что я приду за ней, это я знаю точно.
На выезде из города они чуть не столкнулись с вылетевшим из-за угла фургоном. Олег едва успел отвернуть. Вильнув, электромобиль почти уткнулся в сугроб, но в последний момент выровнялся.
– Видал эмблему? – спросил Норберт, натягивая на лицо шапочку с прорезями. – Оттуда, из клиники. За новой жертвой поехали.
– Или за пивом. Зря они так гоняют.
Затормозив у обочины, Олег тоже надел свою шапочку, потом вышел из машины и снял флюоресцирующие в темноте номера.
– А автоотзыв? – напомнил Норберт.
– Сейчас– Он достал отвертку, убрал панель и минуты две что-то делал с компьютером электромобиля, пока Норберт с нетерпением смотрел на дорогу. Наконец поставил панель на место. – Поехали.
– Индикатор горит, – ткнул пальцем Норберт. – Ты его не заблокировал.
– Я заменил чип. Теперь он выдает сигнал, но другой. Машина без автоотзыва сразу привлечет внимание, так делают дела только в кино.
Замена чипа – три года тюрьмы, машинально отметил Норберт. Но для них это мелочь, ведь они собираются совершить куда более тяжкое преступление.
У развилки мерцал указатель. Свернули направо. Вскоре впереди выросла высокая глухая стена. Съехав с дороги, Олег запарковал машину в кустах, погасил фары. Было очень тихо, только поскрипывал под ногами снег. Деревья сливались в однородную темную массу, сверкали сугробы.
– Ворота должны быть за углом, – вытащив пистолет, шепнул Норберт.
Ворота были открыты. Озираясь, вошли во двор. Мягко светились зарешеченные окна клиники, сияли укрепленные на ограде фонари в виде многогранных призм. Много света—и нигде ни малейшего движения.
– Что-то здесь не так! – Олег опередил Норберта, который как раз собирался сказать то же самое.
Входная дверь была распахнута настежь. Они поднялись по ступенькам и оказались в аквариумно-голубом вестибюле. В кресле за стойкой полулежала женщина в халате с эмблемой клиники Улервака. Видимо, регистратор – вот у кого можно узнать, здесь ли Илси. Но регистратор не то спала, не то находилась в обмороке. Взяв вялую пухлую руку, Норберт нащупал слабый пульс.
– Смотри! – показал Олег.
К сиреневой от пудры щеке прилипла крохотная стеклянная бусинка. Парализующая капсула! Они переглянулись.
– Тем лучше, – прошептал Норберт. – Идем скорее!
Шагнув под арку, которая вела во внутренний коридор, он обо что-то запнулся.
– А санитары тут и правда здоровые, – поглядев вниз, заметил Олег.
На полу растянулся санитар – двухметровый верзила, тоже без сознания.
– Что ты об этом думаешь?
– На клинику напали, – вполголоса ответил компьютерщик. – Наверное, из-за наркотиков. Но сейчас посторонних здесь нет, слишком тихо.
– Ага. Давай найдем ее. Импульсным пистолетом можно выбить замок – знаешь, да?
На первом этаже Илси не оказалось. Они обнаружили еще двух санитаров, медсестру – все были парализованы – и нескольких душевнобольных, неспособных вразумительно отвечать на вопросы. В коридоре второго этажа лежал труп санитара: из горла торчит шприц, лужица крови растеклась на полу. Голова неестественно свернута набок.
– Кто-то засадил ему шприц в сонную артерию и сломал шею. – Норберт достал из кобуры бластер, внимательно оглядывая пустой коридор. – Мне все это не нравится.