— Значит, летим на Хальцеол, — подытожил Норберт. — Сколько оттуда до Каясопона?
— Примерно полтора месяца, — отозвался Олег. — Я уже подсчитал. Опять во что-нибудь влипнем!
— Зато разбогатеем! — сверкнув глазами, убежденно заявила Аманда.
Деньги, которых вначале было так много, стремительно таяли: после того как закупили кое-какое снаряжение, включая небольшой магнитоплан, приобрели билеты, забронировали гипергрузовик до Хальцеола и уплатили таможенные пошлины, их осталось в обрез. Норберт, Олег и Аманда перевезли свои вещи на звездолет; у Илси багажа не было, если не считать одежды, купленной для нее Норбертом. До отлета с Валены оставалось двое неполных суток.
…Олег сидел в библиотеке Исторического музея (последняя отчаянная попытка отыскать какие ни на есть материалы по Каясопону!), Аманда улетела в Соледад за партией традиционных валенийских сувениров (она собиралась протащить их на корабль контрабандой и при случае выгодно сбыть), Норберт и Илси пешком бродили по городу — свой лимузин Норберт продал. С утра побаливала голова после вчерашней прощальной вечеринки, которую он устроил для своих знакомых и подружек, но холодный ветер, сметавший снежинки с парапета набережной, понемногу привел его в чувство. Чант замерз окончательно, превратившись в широкий белый коридор между двумя каменными стенами.
— Нор, я только сейчас более-менее узнала Венеду, — поглубже натянув на уши вязаную шапочку, сообщила девочка.
— Ага… Надень капюшон.
— Его ветром сдувает.
Белая с лиловыми пятнами куртка из искусственного меха была ей великовата, но Илси настояла на том, чтобы взять именно эту — «под ней удобнее будет носить кобуру!»..
— Нор… — Она посмотрела на него сбоку. — А все те девушки, которые к тебе приходили, — они тебя любят?
— Не то чтобы любят…
От неожиданности Норберт замялся: ему нравились многие девушки, и он им тоже нравился, проблем с личной жизнью у него не было. Однако он не рассчитывал, что придется обсуждать эту тему с младшей сестрой.
— Нам приятно вместе, но мы не ждем друг от друга слишком многого.
— Понятно… — Засунув руки в карманы, она серьезно кивнула, хотя вряд ли в полной мере понимала то, о чем говорил брат. При ее-то небольшом жизненном опыте иначе и быть не могло. — Ты не можешь поступить плохо. Ты никогда не делал вид, что любишь кого-то… и не улетал потом… — Ее голос дрогнул.
— Нет. Все мои девушки — такие же, как я. Мы принадлежим к одному слою жизни и заранее знаем условия игры, у нас все по-честному. А когда сталкиваются люди из разных слоев, возможны недоразумения.
— Это не недоразумение, а предательство! Я думала, что Карен возьмет меня с собой…
— Она обещала, что возьмет?
Илси молча помотала головой.
— Ну вот… Я видел вблизи денорских олигархов, они начисто лишены сентиментальности. Ты заметила, что нравишься Олегу?
Девочка неопределенно пожала плечами. Норберт чуть не добавил, что Олег — отличный парень и что они с Илси вполне друг другу подходят, но вовремя спохватился. Любой его совет — или даже не совет, а просто высказанное вслух мнение — Илси принимала, как обязательный для исполнения приказ, который не подлежит обдумыванию. В детстве он учил ее играть в мяч и лазать через забор, отвечал на вопросы, рассказывал смешные истории, и в ее темно-синих глазах неизменно светилось восхищение: внезапно появившийся старший брат стал для Илси абсолютным авторитетом. Сейчас Норберт с легкой паникой обнаружил, что это отношение до сих пор сохранилось. Он хотел, чтобы сестра принимала решения самостоятельно, без давления с его стороны.
— Илси, я такой же человек, как все. Могу в чем-то ошибаться или проявлять эгоизм. Я ведь уже рассказывал, как по неосторожности подставил Зеруата, помнишь?
— Раз Зеруат пытал людей, так ему и надо. Ты никогда не поступаешь плохо.
Норберт сжал зубы: ну как ей объяснить?..
— Илси, ты можешь пообещать мне одну вещь? Пожалуйста, никогда не принимай мое мнение безоговорочно! Сначала как следует подумай. И если заметишь, что я ошибаюсь, обязательно меня предупреди. Ты мне здорово поможешь, если будешь так делать. Договорились?
— Ладно, — с сомнением протянула Илси.