На лестнице лежал мужчина. Когда Олег осветил его фонариком, на шее блеснула стеклянная бусинка. Значит, Илси воспользовалась пистолетом с парализующими капсулами. Передатчик опять просигналил.
— Илси?
— Я нашла Аманду, мы на третьем этаже.
— Мы на лестнице, поднимаемся!
— По улице идет человек, прямо сюда.
— Ага, мы его встретим…
Дверь, к которой прислонился запыхавшийся Феспис, распахнулась — Феспис рухнул прямо на парня, который с опозданием отшатнулся и сипло спросил:
— Кто там?
— Налоговая инспекция!
(За время работы в «Антираспаде» Норберт твердо усвоил, что на этом свете нет ничего хуже внезапного налета налоговых.)
— Что?! — Террорист дохнул перегаром.
Олег ударил его сбоку по руке, сжимавшей пистолет; почти одновременно Норберт оглушил террориста, заехав кулаком в висок.
— Осмотри помещение, я встречу второго.
Выключив фонарик, он бесшумно спустился к входной двери — за несколько секунд до того, как дверь со скрипом приоткрылась. В подъезд осторожно заглянул человек. Он тоже был вооружен — подозревал неладное, но не догадывался, что нападение произойдет, едва он переступит порог. Норберт перехватил его руку с импульсным пистолетом, сдавил кисть — заряд ушел в потолок, на головы обоим посыпалось бетонное крошево — и вывернул. Пистолет упал на пол, террорист взвыл.
— Не дергайся, руку сломаю, — предупредил Норберт. — Ты заложник.
— Я — заложник? — тоном священнослужителя, столкнувшегося с невообразимым для человеческого ума кощунством, переспросил террорист.
— Ага, ты.
Норберт использовал захват, которому научила его Стелла, и пленник не смел пошевелиться. По лестнице сбежал Олег.
— Там никого больше нет.
На террориста надели наручники, найденные на корабле, в арсенале Зеруата.
— Нор, вы где? — донесся сверху голосок Илси.
— Порядок, мы идем!
Одна из дверей на площадке третьего этажа была распахнута, квартиру неярко освещали лайколимские «вечные лампы» — золотистые конусы полуметровой высоты. Окна в большой комнате занавешены тяжелыми черными портьерами. На полу лежали два тела — парализованная женщина и бездыханный мужчина, из груди которого торчала рукоятка ножа. Увидев их, террорист со скованными за спиной руками замер.
Аманда сидела на диване и, давясь, уплетала бутерброд с колбасой.
— Привет! — окликнул ее Норберт. — Поесть можно и потом, пошли отсюда.
— Ее не кормили, — объяснила Илси. — Дали только два сухаря и стакан воды. Я нарочно отдернула штору — вы заметили, да?
Олег тем временем достал из кармана приборчик и определил:
— Наши деньги в соседней комнате, надо их забрать.
Террорист с непроницаемым лицом разглядывал своих врагов. Это был мужчина лет тридцати, одного роста с Норбертом, длинноволосый, с глубоко запавшими воспаленными глазами.
— Это он разговаривал со мной с балкона, — сказала Илси.
— Хальцеолийская школьница помогает денорским прихвостням! — презрительно усмехнулся террорист.
— Я не хальцеолийка и не школьница! — с неприязнью бросила девочка. — Не кормить человека целые сутки — это подлость!
Пятясь, террорист сделал несколько шагов назад и опустился в угловое кресло. Норберт не спускал с него глаз, опасаясь подвоха.
— Тут не только наши деньги! — донесся из соседней комнаты обрадованный голос Олега. — Их целая куча!
— Все заберем! — затолкав в рот остатки бутерброда, промычала Аманда. — Пополним кассу «Антираспада».
Обычно она не разговаривала с набитым ртом, но пережитые потрясения заставили ее забыть об изысканных манерах.
— Вы хотите совершить грабеж? — оторопело спросил Феспис, топтавшийся у двери.
— Это не грабеж, а компенсация за моральный ущерб, — возразил Норберт.
— Моих карманов не хватает! — вновь позвал компьютерщик.
Стряхнув с одежды крошки, Аманда поспешила ему на помощь.
— Надо еще решить, что делать с террористами. — Норберт оглянулся на Фесписа, ему требовался совет. — Если мы найдем исправный таксофон и вызовем полицию, это чревато неприятностями?
Хальцеолиец ответил неожиданно деловито, без всяких восклицаний:
— Они отнимут у вас деньги, припишут себе арест подпольной группы, а на вас что-нибудь навесят. У нас та еще полиция! Ходят слухи, что олигархи собираются ее разогнать, как только их люди изучат обстановку.
Норберт неопределенно кивнул. Пленный террорист пристально наблюдал за ним, в его глубоко запавших темных глазах отражался свет лайколимского конуса, установленного на металлической консоли напротив. Норберта беспокоило выражение его лица: смесь обреченности и торжества. Но что может сделать человек со скованными за спиной руками? Террорист повозился, устраиваясь в кресле, и снова застыл в скрюченной, неестественно напряженной позе.