«Ну вот, опять принялся за свое», — усмехнулся про себя Норберт.
Хоть он и беспокоился, Аманда не подвела — примчалась в половине седьмого, запыхавшаяся и злая.
— Черт знает что, Нор! Во-первых, отменили льготы по налогообложению для целой кучи предприятий, в том числе для охранно-сыскных, во-вторых, налог с оборота повысили с семидесяти процентов до восьмидесяти пяти! Я-то думала, что мы выкрутились, а теперь еще доплачивать придется… Это сделал твой папа, сегодня, особым указом. А людям, которые пострадали от наводнения, до сих пор не выдали компенсацию, только все обещают и обещают… Ох, что творится… — Нахмурившись, она надела кобуру и добавила, почти со слезами в голосе: — Мы хотим заниматься честным бизнесом, а нам не дают! Ладно, Нор, езжай. Ты купил ей подарок?
На подарок у него не было денег, пришлось ограничиться шоколадкой. Он оставил машину у ворот Сокьянского парка и по вымощенной розовой плиткой аллее направился к Императорскому Павильону, белевшему на холме за деревьями. И стены Павильона, и купол, и колонны — все было сплошь покрыто прихотливыми рельефными узорами. Нерукотворная работа — мраморную поверхность превратили в кружево специально запрограммированные автоматы. Окна ярко светились. У входа дежурил музейный работник. Норберт поздоровался с ним, тот хмуро кивнул в ответ. Для сотрудников Чантеомских музеев каждое нашествие губернатора с гостями равнялось стихийному бедствию.
Накрытые столы стояли в Круглом зале, обманчиво казавшемся просторным — из-за стрельчатых окон, соединявших его с соседними помещениями. Сверкала драгоценная старинная посуда, переливались инкрустации на спинках знаменитых императорских кресел, на потолке пульсировали в свете скрытых лазеров серебряные арабески. Народу собралось много — одни взрослые, приближенные отца. Ровесников Илси не было. Пожилой мужчина в музейной униформе, примостившийся на стуле в дальнем углу, смотрел на это столпотворение с выражением тихого ужаса. Илси бродила среди гостей с непривычно независимым видом. Когда вошел Норберт, ее миниатюрное треугольное личико озарилось радостной улыбкой.
— Нор, как здорово, что ты приехал! Карен тоже здесь.
— Это тебе, — он протянул шоколадку.
— Спасибо.
— Потратился на подарок для сестры, ничего не скажешь, молодец! — криво усмехнулась Лионелла, выглянув из ближайшего стрельчатого окошка. — Раскошелился!
«Когда-нибудь я тетку пришибу!» — подумал Норберт. Он знал, что ему вряд ли представится случай это сделать, но помечтать было так приятно! Тетка с детства была для него ходячим воплощением зла — не абстрактного, а вполне реального, того самого, которое исподволь делает людей больными и несчастными, порождает ссоры, нервные срывы и самоубийства… Лионеллу и ей подобных надо держать за решеткой, наравне с уголовниками — Норберт был твердо в этом убежден, хоть и сознавал, что, попробуй он отстоять эту идею в споре, его сочтут чокнутым…
— Карен, иди сюда! — повернувшись в сторону, позвала Илси. — Это мой брат!
Лионелла исчезла из поля зрения, а за секунду до этого ее лицо стало испуганным и кислым — как мгновенно свернувшееся молоко.
— Вы — Норберт? Очень приятно! — Голос у Карен был низкий, мелодичный.
— Взаимно.
Он с любопытством ее рассматривал: правильный овал лица, немодно короткие рыжевато-каштановые волосы, крепкая загорелая шея, красивая грудь. На ней было облегающее черное платье с вырезом почти до пояса и длинными пышными рукавами — на Валене таких не носят…
— Карен — археолог с Шелконы, — представила ее Илси.
…Ну, тогда ясно: она причесана и одета по моде своего мира…
Подошел отец, его губы кривила ироническая усмешка.
— Надеюсь, отпрыск, в этот раз ты не притащил с собой ничего смертоубийственного?
— Не притащил… — Норберт с трудом отвел взгляд от выреза.
— Хоть иногда меня слушаешься, — с наигранным терпением вздохнул губернатор.
— Папа, есть разговор.
— Только быстренько, мне с тобой возиться некогда…
Они отошли в сторону.
— Илси уже пятнадцать, разреши ей жить у меня, — торопливо заговорил Норберт. — У тети Лионеллы проблемы с головой… Сегодня она двери с петель сняла, завтра потолок проломит. Я обещаю, что смогу позаботиться о сестре.
— И на какие гроши ты будешь ее содержать? — вклинилась в разговор тетка. — Это у тебя проблемы с головой, сопливый неудачник! А двери мы убрали для блага Илси — не понял, так помалкивай!