Аналогичны впечатления, о которых рассказывали в своих письмах в Союз Русских Евреев (в Нью-Йорке) бывшие солдаты и офицеры Красной Армии, бежавшие после окончания войны из Советского Союза и дожидавшиеся отправки в Палестину (или Америку) в лагерях ди-пи в Европе221.
«Капитан И. Г….. открыто признается, что до приезда его в Букарест в 1945 году, когда другие обратили его внимание на антисемитизм, он не обращал внимания на антисемитские инциденты. Продумав всё пережитое еще раз, он пришел к выводу, что „антисемитизм вырос в советской армии за годы войны“.
Другой капитан, в прошлом активный член компартии, полагает, что „антисемитизм в Советском Союзе носит бурный характер, которого не может себе и представить тот, кто не жил в этой страшной стране“. Он утверждает, что многие евреи, герои войны, не получили повышения по службе или военной награды из-за антисемитских настроений некоторых лиц на верхах и что имена многих высших офицеров-евреев не предлагались для упоминания их председателем Совета Народных Комиссаров „благодаря роковому влиянию покойного комиссара армии Щербакова, члена политбюро и секретаря Московских областного и городского комитетов компартии“. Сообщение это совпадает с информацией из других источников.
Тот же капитан убежден, что не на вершине советской иерархии, гражданской или военной, нужно искать первичный источник антисемитских настроений. Щербаков, полагает он, это сравнительно редкое исключение. Он утверждает, что генералов-евреев в советской армии значительно больше, чем это открыто признается, так как правительство, как он думает, боится огласки, которая могла бы усилить антисемитизм, и без того широко распространенный в стране».
В этих высказываниях резко проявились настроения, как они сложились в Советском Союзе в годы войны. Кривая антисемитизма в эти годы вновь резко поднялась вверх и антисемитские проявления приняли не только значительно более острые формы, чем в последний период перед войной, но по своей напряженности и распространенности далеко оставили позади и антисемитизм второй половины двадцатых годов.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
В годы войны антисемитизм получил в Советском Союзе очень широкое распространение. Тому были особые причины, на которых я остановился выше. После окончания войны эти причины постепенно исчезали. Исчез ли вместе с ними антисемитизм военного времени? Рассуждая а приори, это кажется возможным, но не необходимым: достигнув значительной напряженности и силы, антисемитизм может продолжать существовать в качестве самостоятельного фактора долго после того, как исчезли причины, вызвавшие его к жизни, особенно если против него не ведется открытой, решительной и упорной борьбы. Что такая борьба несовместима с замалчиванием антисемитизма, но что замалчивание антисемитизма и во время войны, и в послевоенные годы является характерной чертой советской внутренней политики, к сожалению, не вызывает сомнений. В этих условиях представляется вероятным, что антисемитские настроения, выросшие на взрыхленной войной почве, долго еще будут жить в сознании широких слоев населения Советского Союза.
Пытаться выйти за рамки этих общих соображений мы можем пока лишь предположительно. Доступный нам фактический материал, на основании которого можно было бы судить о степени влияния антисемитизма в Советском Союзе в новейшее время, еще слишком скуден, чтобы можно было сделать из него окончательные выводы. Но некоторые осторожные предварительные выводы всё же, по-видимому, сделать можно.
Мы видели выше, какой остроты антисемитизм достиг в годы войны на Украине. Приведенное выше сообщение (См. выше стр. 195–196) характеризует положение на Украине в первой половине 1944 года. Приблизительно так же рисовал положение на Украине в 1944 и 1945 годах Гершель Вайнраух в серии статей в Нью-йоркском еврейском «Форвертсе» и позже в выпущенной им книге222, и таковы же впечатления многих беженцев из Советского Союза в Нью Йорке и корреспондентов Союза Русских Евреев в Италии. С 1944/45 годов, однако, кое-что переменилось. Об этом у нас имеется несколько необычное свидетельство, на первый взгляд не имеющее отношения к интересующему нас вопросу, но при внимательном анализе многое выясняющее.
Это указ Президиума Верховного Совета СССР от 23-го января 1948 года «о награждении орденами и медалями работников промышленности, сельского хозяйства, науки, культуры и искусства Украинской ССР»223. В указе этом, изданном по случаю тридцатилетия Советской Украины, приводится огромный список награжденных с обозначением их положения в социальной и служебной иерархии Советской Украины. Выделив среди них евреев — что при обозначении в списке полностью имен, отчеств и фамилий награжденных в большинстве случаев не представляет трудностей, — мы можем в общих чертах выяснить положение евреев в современном украинском обществе. Правда, не во всех случаях по имени, отчеству и фамилии можно судить о том, является ли данное лицо евреем: в некоторых случаях еврейство награжденного остается под сомнением и этих лиц пришлось оставить вне рассмотрения224. Но имея сравнительно большой список несомненных (или почти несомненных) евреев, мы можем уже сделать некоторые осторожные выводы.