Кроме того среди награжденных имеется четверо агрономов, пять человек на различных административных должностях, из них только один в местном аппарате, на скромной должности заведующего отделом Днепропетровского областного исполкома, Моисей Корецкий; в остальном два редактора, 1 лесовод, 1 директор средней школы, 1 директор детдома, 1 пилот, 1 пенсионер. Всего 102.
Из приведенных выше данных можно сделать некоторые выводы:
Во-первых: Политика отказа от реэвакуации на Украину видных советских работников-евреев, характерная, как было показано выше, для первого периода после освобождения Украины от немецкой оккупации, — была временной. Позже — когда, мы точно не знаем, — от нее решено было отказаться, и многие евреи-врачи, хозяйственники, инженеры, работники искусств и др. вернулись на Украину.
Во-вторых: Компартия не вступила в открытую борьбу с украинским антисемитизмом, но, сознавая опасность антисемитизма, как наиболее доходчивой формы украинских антисоветских настроений, повела против антисемитизма кампанию исподволь, постепенно приучая население к факту выдвижения евреев на ответственные посты в разных областях работы и в частности партийной работы. Особенно показательно в этом отношении назначение двух евреев (или только одного?) секретарями областных комитетов компартии Украины. Возможно, что проведение этой политики и было одной из задач, для осуществления которых Каганович был послан на Украину.
В-третьих: Политика постепенного ослабления антисемитизма уже дала некоторые результаты в промышленности, в медицине (в прочих областях науки еще почти нет перемен), в мире искусства и в некоторых других областях. Сейчас уже возможно — что едва ли было бы возможно в 1944 году, — чтобы, например, председателем Кировоградской областной плановой комиссии был Мейер-Лейба Айзикович Коган или директором Макеево-Подольского завода Аврам Гершкович Кордон.
В-четвертых: Что антисемитизм, хотя несколько и оттеснен с авансцены общественной жизни, всё же остается влиятельным фактором, о котором стараются не говорить, но с которым считаются, свидетельствует почти полное отсутствие евреев в местном административном аппарате. Факт этот придает несколько ненадежный и непрочный характер всем отмеченным выше проявлениям ослабления антисемитизма: антисемитизм остается на Украине как бы затаившейся, но реальной опасностью.
Как было показано выше, ослабление внешних проявлений антисемитизма на Украине отнюдь не было результатом лишь стихийного развития, а в значительной мере было вызвано политикой компартии, имевшей все основания опасаться украинского антисемитизма. В других частях Советского Союза у компартии этих специальных мотивов для борьбы с антисемитизмом не оказалось, и подъем и упадок антисемитизма протекали здесь больше в порядке социально-психологического автоматизма. Характерно, например, что в РСФСР, где антисемитизм никогда не получил такого развития, как на Украине, евреи в аппарате компартии почти нигде не играют сейчас роли (в отличие от того, что наблюдалось еще до середины тридцатых годов), и в последние годы мне ни разу не встречалось в печати сообщения о еврее, секретаре обкома партии в какой-либо из областей РСФСР (кроме, конечно, Еврейской автономной области). Это тем более подчеркивает «плановой» характер назначения евреев на «ответственные» партийные должности на Украине.
Как же складывалось развитие антисемитизма в коренных областях Советского Союза? Рассуждая а приори, мы должны ожидать здесь значительного ослабления антисемитизма: созданное войной болезненное напряжение миновало, эвакуированные реэвакуировались, польские ссыльные и беженцы уехали в Польшу, Гитлер канул в Лету и отголоски гитлеровской пропаганды не отравляют больше общественного сознания. При отсутствии у антисемитизма глубоких корней в сознании народных масс в большей части Советского Союза изживание антисемитских настроений военного времени — при прочих равных условиях — должно было протекать здесь значительно быстрее, чем на Украине. Но этих общих «равных условий» как раз и не было. На Украине компартия, пусть и не очень мужественно, боролась с антисемитизмом. Вне Украины о такой борьбе ничего не известно. Это заставляет опасаться, что изживание антисемитизма, как он сложился во время войны, потребует еще здесь немало времени.