В Львове советские власти, покидая город, «не смогли эвакуировать полностью, кроме войск, даже новоприбывшее [после присоединения Львова к СССР] русское население»268. Кроме депортированных из Львова в Советский Союз до начала советско-германской войны около 10 000 евреев269, нескольких тысяч еврейской молодежи, мобилизованных в Красную Армию, и небольшого числа как-то сумевших убежать на восток до вступления немцев в Львов, львовское еврейство почти целиком было захвачено немцами: при численности еврейского населения Львова перед началом второй мировой войны около 90 000, перед началом советско-германской войны около 160 000, — еврейское население Львова достигало на 28-ое августа 1941 года, по данным Львовского Еврейского Совета около 150 000270.
Более подробные сообщения имеются о Белостоке. Здесь картина эвакуации271 напоминала больше Виленскую и Ковенскую, чем Львовскую обстановку, т. е. это была, казалось, картина не полной, а лишь почти полной катастрофы.
Но итоги белостокского развития оказались прямо ужасны. По данным д-ра Датнера, до войны преподавателя Белостокской еврейской гимназии, после войны председателя Еврейского Комитета Белостокского воеводства, еврейское население Белостока, достигавшее перед войной около 50 000, к середине 1946 года, когда значительное большинство бежавших и уцелевших уже успели вернуться в Белосток, достигало лишь 900 человек272.
Кроме депортированных в Советский Союз, лишь ничтожной части живших в восточной Польше евреев удалось спастись, и то не столько благодаря эвакуации или бегству в Советский Союз, сколько благодаря бегству в леса и присоединению к партизанам или благодаря отправке на работы в лагеря в Германии, где небольшая часть заключенных дожила до освобождения.
Только те, кто испили чашу депортации, неожиданно оказались счастливцами. В Бессарабии и северной Буковине массовая депортация евреев началась почти накануне нападения Гитлера на Советский Союз и по инерции продолжалась и после начала войны. Отсюда возник слух, проникший и заграницу, о происходившей будто бы в Бессарабии и северной Буковине планомерной эвакуации евреев. В действительности и здесь ради спасения евреев не было ничего предпринято, как это видно из рассказа наблюдавшей эти события в Черновицах польско-еврейской учительницы:
«В сутолоке и толчее первых дней войны всё еще продолжали депортировать „нежелательные элементы“. Советские служащие, видные коммунисты, которые и хотели, и должны были эвакуироваться, протестовали:
— Что вы вывозите этих богачей? Дайте нам транспорт, чтобы мы могли спастись.
Многим из них действительно не удалось выбраться вовремя из немецко-румынского окружения».273
В Белоруссии
Уже через несколько дней после начала войны немцы перешли советскую границу, как она существовала до сентября 1939 года, и вступили на старую советскую территорию. Жертвой оккупации в очень короткий срок стала прежде всего Белоруссия. Эвакуация протекала и здесь во многих местах почти так же, как ив только что оставленных советскими войсками областях восточной Польши. Показательна в этом отношении судьба столицы Белоруссии, Минска. И здесь для эвакуации гражданского населения ничего не было сделано. В обстановке спешной и довольно беспорядочной эвакуации армии и части государственных учреждений никто и не думал о гражданском населении.274
Всё это очень ярко запечатлелось в романе Ильи Эренбурга «Буря» (Москва, 1944 г.) и в ряде мемуарных работ. Когда несколько дней спустя немцы загнали минских евреев в гетто, в нем оказалось то ли 75, то ли 80 тысяч евреев275, при довоенном еврейском населении Минска около 90 тысяч.276
В других относительно крупных городах Белоруссии положение нередко было не лучше. Для четырех наиболее значительных после Минска белорусских городов — Гомеля, Витебска, Бобруйска и Могилева — имеются данные о количестве наличного в них еврейского населения в начале 1946 года, когда большинство эвакуированных и бежавших уже вернулись и вернулась и заметная часть демобилизованных из армии.277 К сожалению, у нас нет точных данных о количестве еврейского населения этих городов перед войной; в нашем распоряжении имеются лишь данные о еврейском населении этих городов по переписи 1926 года и данные о количестве всего населения их по переписям 1926 и 1939 годов278.