110
П. Андреев, «Борьба с шовинизмом в Дальне-Восточном крае ведется слабо», «Советская Юстиция», 1931 г., № 2, стр. 29–31.
H. Кулагин, «Великодержавный шовинизм на Дальнем Востоке и борьба с ним», «Советская Юстиция», 1931 г., № 6, стр. 13–17.
Ф. Макаров, «Борьба с великодержавным шовинизмом на Северном Кавказе», «Советская Юстиция», 1931 г., № 19, стр. Г6–19.
С. Диманштейн, «Большевистский отпор национализму», «Революция и Национальности», 1933 г., апрель, стр. 1–13.
H. Сафаров, «Против извращения национальной политики», «Революция и Национальности», 1933 г., апрель, стр. 74–77.
И. Смирнов и Н. Кулагин, «Сильнее огонь по великодержавному шовинизму», «Советская Юстиция», 1935 г., № 16, стр. 8–9.
(обратно)
111
См., напр., ряд сообщений об антисемитских проявлениях в 1934 и 1935 годах (по советской еврейской печати) у Як. Лещинского, «Дос Советише Идентум», Нью Йорк, 1941 г., стр. 263.
(обратно)
112
Вышла книга, напр, в 1934 г.: А. С. Тагер «Царская Россия и дело Бейлиса», Советское законодательство, Москва — 1934 г., см. предисловие А. Луначарского.
(обратно)
113
См. мою статью «Zur Demokratie oder zur plebiszitaeren Diktatur» в «Zeitschrift fuer Sozialismus» (редактор Рудольф Гильфердинг), Карлсбад, 1935 г., сентябрь-октябрь, стр. 792–801.
(обратно)
114
«Правда» от 30-го ноября 1936 года.
(обратно)
115
Уолтер Дуранти, многолетний московский корреспондент нескольких американских газет отнюдь не склонный к резкой критике советского режима и пользовавшийся в свое время симпатиями московских официозных кругов, пишет в своей книге «USSR. the story of Soviet Russia», Philadelphia-New York, 1944, pp. 227–228:
«Число смертей выражалось тысячами, число сосланных сотнями тысяч. Цифры эти не поддаются проверке, но известно, что от двух третей до трех четвертей руководящего персонала в Советской России было „вычищено“, т. е. исключено из партии и во многих случаях казнено.
Это уже была не чистка, какие партии знала и раньше, это было паническое безумие, направлявшее свои удары направо и налево почти наугад. Статистические итоги этих событий были ужасны:
Две трети советского дипломатического корпуса, — послы, посланники, советники посольств, — были „ликвидированы“, т. е. либо было сообщено, что они расстреляны, либо они просто исчезли.
Не менее значительны были потери в среде высшего командного состава армии и флота. Достаточно сказать, что из восьми высших офицеров, судивших Тухачевского и генералов в июне 1937 года, только один, маршал Буденный, остается в живых. Остальные были ликвидированы, кроме казачьего генерала Горбачева, умершего естественной смертью.
Из состава Совета Народных Комиссаров, насчитывавшего в конце 1936 года 21 члена, через два года оставалось только пять человек. Один, Орджоникидзе, умер, а остальные либо были расстреляны, либо исчезли.
В ЦК ВКП в начале 1934 г. были избраны 71 человек. В конце 1938 года из них оставались лишь 21. Трое к этому времени умерли естественной смертью; один, Киров, был убит; тридцать шесть исчезли; один, Гамарник, покончил самоубийством; о девяти было сообщено, что они были расстреляны.
В городе Киеве за период с августа 1937 года по июнь 1938 года, как официально было сообщено, более половины членов компартии было вычищено.
О других больших городах такого рода сообщений не публиковалось, но известно, что процент исключенных был в них приблизительно такой же».), фактическое уничтожение старой и создание вместо нее (под старым названием) новой компартии, новой по своему социальному составу, по своей идеологии, по своим социальным и политическим тенденциям. Это был очень болезненный процесс, обеспечивающий консолидацию компартии, как орудия политического и социального господства «обновленной» партийной и советской бюрократии. (Это изменение социального лица компартии лучше всего можно иллюстрировать анализом данных о составе компартии, опубликованных в докладах мандатных комиссий последних двух партийных съездов — 17-го в январе-феврале 1934 года, последнего съезда ВКП перед большой чисткой, и 18-го в марте 1939 года, первого съезда партии после чистки. В другом месте я писал об этом:
«…Когда-то компартия стремилась оставаться рабочей партией, в первые годы революции действительно в значительной мере была ею и пыталась даже обеспечить уставными мерами пролетарский характер партии (затруднение доступа в партию для лиц, не являющихся работниками физического труда). В то же время компартия пыталась воспитать в массах сознание особой ценности старого членства в партии, принадлежности к партии с первых лет революции и особенно со времени нелегального существования партии до революции. Но большая чистка 1936/38 годов означала разрыв с этой традицией. Достаточно взглянуть на статистику партийного членства, чтобы убедиться в том, как глубок был этот разрыв…