Тем временем серый хищник уже притаился возле тяжелого люка. "Ммм… такой странный, волнующий, теплый запах". Какое совпадение! У него тоже с собой был неоплаченный вексель.
Темное прошлое
Охотник знал Филиппова лично и даже состоял в группе, которая укрылась в убежище для проведения сверхсекретных исследований. Он был еще молодым парнем, принеси-подай-не мешайся, а Филиппов - большим ученым, надеждой уцелевших останков цивилизации. Стоит ли говорить, что он благоговел перед светилом науки и силился понять, чем занимается этот большой человек в охраняемом сверх меры бункере?
А делал Филиппов вот что: подгонял эволюцию собственными силами. Таким башковитым ребятам, как он, было очевидно, что природа, будь она неладна, не справляется с процессами адаптации человека к новым реалиям жизни - не поспевает. Нужно было подстегнуть ее, родимую, а то знай себе плетется, пока человек зубы на полке полирует. Филиппов, ницшеанец по духу, был уверен, что пришло время кардинального скачка. Новая ступень, новая начало, новые перспективы. Если человек не станет "сверх" сегодня, завтрашнего дня у него не будет вовсе. Вот он и приступил к серии экспериментов с целью разработки способа, который модифицировал биологический код людей, меняя строение их организма и подстраивая его под стремительно меняющийся климат. Говоря утилитарно, всякая дрянь смешивалась со всякой дрянью и получалось… что ваше "вчера" опровергается "сегодня", но каждая пропущенная эволюционная ступень нещадно за это мстит.
Инновационные разработки требовали молодых и сильных в качестве лабораторных крысок. Быстро перевелись. Стали шарить по сусекам. Только тогда Охотник понял, для чего его, на первый взгляд ненужного, включили в программу. За годы работы на режимном объекте посреди ледяного апокалипсиса он увидел многое и намотал на ус достаточно, чтобы вовремя учуять подвох. "Юноша, даже теперь человек больше обезьяна, чем иная из обезьян" - говорил Филиппов, хищно прищурясь. В эту же предпраздничную смену Охотник вышел наружу за елью к празднику и не вернулся. Такое бывало, никто не был удивлен.
Он знал, где можно притаиться и жить вполне сносно. Свой Новый год Охотник встретил в тепле и по-военному куцем уюте. В отличие от членов научной группы, он часто выходил на поверхность и хорошо изучил эти места. Был у него и план убежища, где были обозначены все помещения, в том числе и склады. Не все использовались. Не все проверялись. Кое-где можно было схорониться и жить на своих условиях. Запасов на секретном объекте было вдоволь, профессор не обидится. С тех пор Охотник жил один. И на своей шкуре испытал убеждение Юнга в том, что "человек - животное, которое сошло с ума".
Чем дольше Охотник бродил в заколдованном снегом лесу, тем больше странностей он встречал на своем пути. Прежние волки стали крупнее, злее, находчивее. Был перелом, на котором никто не мог понять, кто на кого охотится. Но со временем и этот ярус пищевой цепи прояснился и оформился в нечто непреложное. Волки были сильнее. Но хуже всего то, что они научились мыслить и разговаривать. Здесь эволюция явно поторопилась и взнуздала себя сама, явно без помощи товарища Филиппова. Сноровистая и деловая, она внесла свои правки во многих лесных существ, от кого никто ничего и не ждал. Чего стоила одна фиолетовая плесень… Она выживала и распространялась даже на лютом морозе, пожирая все органическое, до чего дотягивалась жадная спора. В тепле же она раскрывалась причудливыми цветами, из которых на людей смотрели яркие, неестественно матовые глаза. И не закрывались. Впрочем, последняя реакция могла быть следствием вмешательства неуемного умника-профессора и его фанатичной свиты. Эти ребята явно ловили кайф от происходящего на сцене жизни и не прошли мимо интересного сюжета. Охотник наблюдал за ними издали, изредка наведываясь в родные пенаты со своими воровато-прагматичными целями. Он даже застал сцену драматического умерщвления Филиппова и не вмешался. К тому времени Охотник и сам стал большим, чем человек. Или меньшим? А не все ли равно, если мир катится в… туда, где ему самое место!