Джая росла замкнутой и скрытной девочкой, копируя линию поведения отца. О прошлом матери она знала все без утайки и тихо, как масло, кипящее под чугунной крышкой, ненавидела дух и букву своей общины. В ее тлеющих торфом глазах плясал огонек насмешки - раз! - и задержанный ими взгляд провалился в кишащую огнем бездну. Даже черный мешок одежды не мог задержать порывистые и резкие движения ее невысокого, но ладно скроенного тела. И Когитора можно было понять: многие заглядывались на таинственную дикарку, за которой семенила трагедия матери, наступая строго по следам. Многие люди до сих помнили эту жуткую историю любви, которая едва не погубила всю общину. Но неверные болотные огоньки никуда не делись. Притянули на торфяники нового искателя приключений, авантюриста из шахтерской семьи, который не желал нести тяжкое бремя подземной службы. Они перемигивались на службах, потом начали встречаться в коридорах и темных углах, затем жертвенник приманил отчаянного парнишку в жилище Охотника, где отец, одурманенный нежной, но властной дочерью, ничему не препятствовал. Так началась эта маленькая подпольная весна, оживившая две души борьбой, отчаянием и взаимной одержимостью.
Беседа в иглу
А беседовали трое.
- "Оно все лучше, как приказано-то" - бормотала старуха, поправляя на ней подвенечный наряд. Завидев Когитора, она почти вскрикнула: "Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!". Но она стояла прямо и молча.
-"Вы стройны и во всей красе. Ваш вид надменен, взгляд рассеян" - пропел Когитор слова из давно забытой оперы.
Это было так из ряда вон, что старуха подняла удивленный взгляд (отнюдь не рассеянный), но тут же опустила его вниз - как подобает. Лишь пробурчала в оправдание непокорной девицы: "Ничего-то не знают, никакого порядка, Молодость-то что значит!"
-"Герой, я не люблю тебя!" - произнесла она ледяным тоном. И он даже не знал, что хуже: ее непонятно откуда взявшееся знание Пушкина или смысл сказанного, подрывающий нравственные основы Антивавилона. Крамола брошена ему в лицо, как перчатка, как вызов, а он стоит и малодушно радуется, что никто не услышал. Кроме этой старой карги, будь она неладна!
-"Бессодержательную речь всегда легко в слова облечь" - парировал он и почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Эта девочка даже не подозревает о том, с кем затеяла игру. Когитору уже за 70, но память все еще цепко, коршуном, держала лучшие строки из избранных книг, ставших для Когитора собеседниками и соучастниками в борьбе за власть над душами Служителей Света.
-"Ты, право, будешь сам не рад. Последуй моему совету, Ступай тихохонько назад" - все так же холодно произнесла она. Но на этот раз лицо исказила кривая усмешка.
-"В ком больше силы - тот и прав" - спокойно произнес он.
-"В того невольно верят все, кто больше всех самонадеян" - продолжила она его приветствие. И этот ответ уже не на шутку раззадорил Когитора. "Ну надо же, похоже, не я один наведывался в архивы, но это строго запрещено. Измена?" - думал он.
-"Не очень-то нынче старших уважают. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю» - пробормотала старуха, надеясь разрядить обстановку и призвать девицу к порядку.
-"Только спесь людская ваша с самомненьем смелым себя считают вместо части целым" - так он рассчитывал ее задеть, вывести из равновесия, загнать в пат. Но вместо этого…
-"Вот косность! Ты боишься новых слов и хочешь слышать только повторенья? Пора бы не бояться пустяков и принимать любые превращенья спокойно, без боязни катастроф, как ни звучало б их обозначенье" - продекламировала она, уже с откровенной издевкой поднимая жаркие, опаленные вызовом глаза.
-"Девку - под замок за дерзость, отца - ко мне, обряд завтра же" - отчеканил Когитор. Боже, кому он приказывает? Но старуха подобралась и воспряла духом, так как непонятная ситуация прояснилась и попранная справедливость восторжествовала. "Замок" - ей большего и не нужно было, она все знала. Отца он и сам разыщет, зато тут был полный порядок. "Новые слова захотела - ишь ты! Молода учить ученого! Чертова девка, одна спесь на уме! Ничего, ничего, вот завтра… Это, право, даже лучше. Молодильное яблочко, волшебное зелье!" - думал Когитор.