В одном из писем Митрофан Егорович рассказал о том, как в Петербурге, в Царскосельском парке, встретил он Марию Александровну под руку с Александром II. Он опустился на колени, и царь спросил его, что ему нужно. И ответил Митрофан Егорович, что хотел только увидеть ту, на которую похожа его любимая девушка. Царь улыбнулся и похлопал его по плечу, а Мария Александровна, еще плохо зная по-русски, во-видимому, не поняла, о чем идет речь.
Неизвестно, было ли так на самом деле, или же что-то присочинил в этой удивительной истории Митрофан Егорович. Но главное, что когда вернулся он домой из далекого странствия, то Милечка согласилась стать его женой. В семье Митрофана Егоровича и Людмилы Павловны родилось четверо детей: Георгий, Владимир, Александра и Елена. В воспитании детей Митрофан Егорович был удивительно мягок, добр и никогда не применял телесных наказаний. В то же время он недооценивал значение средней и высшей школы и дал своим детям лишь начальное образование. Этим он сильно осложнил их будущий жизненный путь. В этом отличие младшего, да и старшего братьев Чеховых – Михаила и Митрофана – от среднего – Павла Егоровича. Тот считал святой обязанностью дать своим детям самое лучшее образование – не только гимназическое, но даже и университетское.
В своей книге воспоминаний «Вокруг Чехова» младший брат Михаил так описывает дядю Митрофана Егоровича: «Одни считали нашего дядю Митрофана Егоровича чудаком, оригиналом и даже юродивым, другие относились к нему с уважением, а мой брат, писатель Антон Чехов, с нежной любовью. Человек этот посвятил свою жизнь общественным делам и, отдавшись им целиком, умер от истощения, ибо работал через меру. Правда, „общественные дела“ 50–60 лет назад были совсем не похожи на теперешние; то, что делал дядя Митрофан, было прежде всего благотворительством. Он был и гласным, и церковным старостой, и создателем Таганрогского благотворительного братства, имевшего целью помочь бедным. Его дом всегда был доступен для бедняков; в день его именин ворота этого дома раскрывались настежь; среди двора были накрыты столы, уставленные пирогами и разными яствами, и каждый имел право войти и усесться за еду.
Это был богомольный человек, устраивавший у себя на дому целые молебствия, но в то же время любивший бывать в театре и смеявшийся до слез на веселых комедиях и водевилях вроде „Маменькиного сынка“ и „Беды от нежного сердца“. Он ходил всегда изысканно одетым и в цилиндре, его дом внешне представлял собой полную чашу. Его деятельность начиналась с рассветом и кончалась поздно вечером, и только один воскресный день он проводил в полном покое, весь целиком уходя в чтение книг и газет и в разговоры с детьми. Он обожал своих детей, говорил с ними на „вы“ и ласкал их так, что нам, его племянникам, становилось завидно. Когда мы еще мальчиками затевали какое-нибудь представление, в котором будущий писатель Антон Чехов, тогда еще гимназист, принимал деятельное участие, то дядя Митрофан всегда был нашим гостем и ценителем.
Это был человек не без литературного дарования, и его письма, которые, уже взрослыми, мы получали от него, всегда по части слога и поэтических приемов были безукоризненны. В молодости он был большим романтиком, увлекался сочинениями А. Марлинского (Бестужева) и на всю жизнь усвоил его манеру выражаться. В нашей семье долго хранились его письма, переплетенные в целую книгу, которые он писал, еще будучи холостым, моим родителям, когда совершал путешествие по России, – и я твердо уверен, что литературное дарование дяди Митрофана в известной степени передалось от него и нам, и в особенности моим братьям Антону и Александру, которые сделались потом настоящими литераторами…»
Митрофан Егорович Чехов. Рисунок XIX в.
Митрофан Егорович отличался добродушным характером и ласково относился к детям, как к своим, так и брата. Дети Павла Егоровича были желанными гостями в его доме, не раз оставались ночевать в гостях у дяди. В детстве Антоша часто прибегал к Митрофану Егоровичу, и Людмила Павловна и нянька Иринушка всегда успокаивали и утешали его. Няня рассказывала детям фантастические сказки, и Антоша пересказывал их своим сверстникам более картинно и красочно. Все Чеховы питали к Митрофану Егоровичу большую привязанность и относились к нему с уважением. «В их уютном, гостеприимном домике, – вспоминал Михаил Павлович, – мы, племянники, всегда находили родственный прием, позднее, поселившись на севере, при каждом нашем наезде в Таганрог мы любили останавливаться у дяди Митрофана».