Антон теперь жил у бывшего квартиранта своих родителей и зарабатывал на жизнь репетиторством. Кроме того, он распродавал по мелочи имущество, домашнюю утварь и отсылал эти деньги в Москву. Оставшись в городе один, благодаря тогдашней таганрогской дешевизне и житью «на хлебах», то есть получая от новых хозяев жилье и стол, он не голодал. Однако со всем остальным было туго – приходилось ходить давать уроки в другой конец города в рваных сапогах. Из гимназического мундирчика он давно вырос, полы не сходились, рукава были коротки. Он не мог внести постоянный залог в два рубля в городскую библиотеку, вынужден был забирать его весной и снова вносить осенью, получив деньги за урок.
Уехавшие в Москву члены семьи еще больше бедствовали. Доходы были незначительные, и на жизнь их не хватало. Павел Егорович долго не мог устроиться на службу. Жили они на Драчевке, все шестеро в одной комнате под лестницей. Возможно, что это вспомнил Чехов, описывая в рассказе 1886 года «На мельнице» горькую бедность: «Все мы вшестером в одной комнате спим».
Старшим братьям из-за тесноты приходилось спать в чулане. «Мы здесь не знаем ни говядины, ни картошки, ни рыбы, – писал Павел Егорович сыну в Таганрог. – У нас пища одна – все суп да суп с грибами». Сохранившиеся письма рисуют, в какие мелочные, копеечные расчеты была погружена вся раскиданная судьбой семья. Старший брат Александр писал Антону в письме от 4 октября 1875 года: «Во-первых, само получение денег уже стоит мне большой потери времени и гривенника, затем, купивши инструменты, надо заплатить извозчику за перевозку домой ко мне – 30 коп. Да упаковка что будет стоить – черт его ведает… Надо обтягивать холстом, это тоже деньги, да еще большие деньги стоит, а далее перевозка на вокзал опять 30 коп. и за провоз черт знает сколько».
В семье, перебравшейся в Москву, царила отчаянная бедность. «Ждали от тебя, – упрекала 16-летнего Антона мать, – не пришлешь ли денег, очень было горько… у Маши шубы нет, у меня теплых башмаков, сидим дома…» «Мамаша ждала от тебя 20 рублей, – писал отец. – Как услыхала, что прислано 12 рублей, залилась горькими слезами…»
Николай, учившийся в Москве в Училище живописи, ваяния и зодчества, ходил без пальто, по снегу в рваных сапогах на босу ногу. Александр дал ему свои чулки, и он «их так износил, что остались одни голенища чулочные». В комнате было холодно, и Николай со своим другом Ф. О. Шехтелем, будущим известным архитектором (строителем здания МХТ и Ярославского вокзала), выходили на добычу – таскали с проезжающих по Драчевке подвод дрова. «Начал писать тебе сию грамоту, – пишет Александр. – Когда пошлю ее – неизвестно, ибо марки нет… Хотел было послать… телеграмму, но рубля не оказалось…»
Антон жил в Таганроге тоже бедно, зато была полная свобода, не ограниченная ежедневно и ежечасно властной рукою отца. А наивный Павел Егорович все беспокоился, не пойдет ли эта свобода сыну во вред. «Мы боимся за тебя, – писал он Антону 12 января 1878 года, – как бы ты в отсутствии нашем не испортил своей нравственности, за тобою некому следить, как ты живешь, и своя воля может молодого человека спортить».
Антон жил теперь самостоятельно и все время должен был отстаивать свое достоинство и независимость. Держался он ровно, вежливо и сумел своей основательностью и порядочностью внушить у окружающих к себе уважение. Над разорением и бегством Павла Егоровича в городе подсмеивались, на сына-репетитора в плохой обуви и неважных штанах тоже глядели свысока, особенно в богатых домах. Но Антон Чехов был всегда спокоен, ровен, учтив и границы дозволенного мог четко обозначить. В конце концов он смирил даже своего хитроумного хозяина – тот стал относиться к нему почтительно, шестиклассника называл по имени-отчеству Антоном Павловичем.
Об этих его годах мало что известно. Братья были далеко, воспоминаний нет, писем сохранилось немного. Но одно, младшему брату Михаилу, оказалось важным, оно о многом говорит. «Зачем ты величаешь свою особу „незаметным братишкой“? Ничтожество свое сознаешь?.. Ничтожество свое сознавай знаешь где? Перед Богом; пожалуй, пред умом, красотой, природой, но не пред людьми. Среди людей нужно сознавать свое достоинство. Ведь ты не мошенник, честный человек? Ну и уважай в себе честного малого и знай, что честный малый не ничтожество. Не смешивай „смиряться“ и „сознавать свое ничтожество“». Это стало мировоззрением человека и писателя: ничтожество свое сознавать перед Богом, а достоинство перед людьми.
В Таганроге Антон распродавал оставшиеся в доме вещи и отсылал деньги в Москву. Родители торопили, давали советы, Павел Егорович подробно объяснял, как взыскивать мелкие долги: «Капусту должен не старик, а сын Иван Иванович, с него надо получать. Ростенко старик должен, но это есть бесконечная путаница. Получи с Ростенка сына, который в банке служит… он сам брал и знает за собою долг, а к отцу не ходи», «Кровать продай Машенькину, а что за нее просить, мы и сами не знаем, как тебе Бог поможет, так и продай», «Вещи продавай только ненужные и лишние, потому что опустошим дом, а потом трудно будет наживать, что было», «Ждали мы от тебя, не пришлешь ли денег… завтра 26 где хочешь бери…».