Когда о Чехове узнали на Западе, то и там все начали писать иначе. Именно с нашего Чехова началась и новая эпоха для драмы, новая эпоха для литературы, для прозы, для рассказа. Несомненно, что успех театральной школы Станиславского и Немировича-Данченко и их метода также способствовали популярности Чехова.
Доказывать современным читателям величие Чехова – значит ломиться в открытую дверь. Начисто забылось назойливое брюзжание Михайловского, злое улюлюканье Протопопова, Арсения Введенского, Евгения Соловьева, Петра Перцова, Николая Русанова и многих других современников, преследовавших Чехова до самой могилы. Скудоумные домыслы Теодоровичей, Лялевичей рассеялись дымом, словно их никогда не бывало.
Современный читатель даже не подозревает о том, что Чехову приходилось работать в таком окружении врагов. Теперь на читателя широким потоком хлынули восторженные книги о Чехове – диссертации, монографии, очерки, мемуары, исследования, свидетельствующие, что великий художник наконец-то оценен по заслугам. Не только изучено все его творчество в целом, не только созданы монографии, любовно и вдумчиво прослеживающие изо дня в день всю жизнь его от колыбели до гроба, но создана целая библиотека исследований о его связях с теми или иными идеями, с теми или иными людьми, с теми или иными местами и т. д. «Чехов и Горький», «Чехов на Сахалине», «Чехов и Таганрог», «Чехов и Москва», «Ялта в жизни и творчестве Чехова», «Чехов и Короленко», «Чехов и Плещеев», «Чехов и Бунин», «Чехов и Мейерхольд», «Чехов и Куприн», «Чехов и Чайковский», «Чехов и музыка», «Чехов и наука», «Чехов и религия», «Чехов и дети», «Чехов и женщины» и т. д. и т. п. Неутолим и горяч интерес к каждому моменту жизни Чехова, к каждой местности, которую он посещал, к каждому большому человеку, с которым привелось ему сталкиваться.
И все-таки я отважилась написать книгу о Чехове, может быть, мне хотелось выразить свое собственное отношение к творчеству и к событиям жизни великого русского писателя. Начиная писать книгу о жизни А. П. Чехова, я, как и полагается, прежде всего стала знакомиться с литературой, посвященной ему. Монографий о его жизни и творчестве немало. Прежде всего, это воспоминания членов большой семьи Чеховых – братьев Александра, Ивана, Михаила и сестры Марии. Затем замечательные жизнеописания писателей-эмигрантов Ивана Бунина и Бориса Зайцева. Оба – большие русские писатели, которые лично знали Чехова. А Иван Бунин в последние годы жизни писателя стал не только другом, но почти что членом его семьи и подолгу жил с Антоном Павловичем в Ялте. Ну и, конечно, воспоминания современников – Гиляровского, Короленко, Горького и др. Познакомилась и с переводом монографии о Чехове Анри Труайя – «самого русского из французских литераторов».
Никак нельзя было обойти вниманием замечательную книгу Корнея Чуковского «О Чехове», изданную в 1967 году. Это была последняя прижизненная книга Чуковского. Этот писатель, родившийся в 1892 году, был современником Чехова, но благодаря долгой жизни оказался и нашим современником. В течение всей своей жизни Чуковский писал и думал о жизненной судьбе и загадочном таланте Чехова, убежденно считая его самым «скрытным» и самым непрочитанным русским писателем. Его книга произвела сильное удивление в читающем сообществе. В такой интонации ни биографий, ни исследований о Чехове раньше не писали.
«…Трудно нынче даже и представить себе, что такое был Чехов для нашего поколения, для подростков 90 годов, – говорил Чуковский в своем последнем радиовыступлении. – Чеховские книги казались единственной правдой обо всем, что творилось вокруг. Читаешь чеховский рассказ или повесть, а потом глянешь в окошко и видишь как бы продолжение того, что читал. Я тогда не знал ничего об его жизни, даже не догадывался, сколько было в ней героизма, но во всех его книгах, в самом языке его книг, феноменально богатом, разнообразном, пластическом, я чуял бьющую через край могучую энергию творчества».