В молодости Антон Павлович слыл «русским богатырем». Рост его был около 184 см, то есть был он значительно выше среднего роста, особенно для того времени, еще не затронутого акселерацией. Был румяным, сильным, широкоплечим русским молодцем. Уже в наше время известный артист Юрий Яковлев, рост которого составлял 187 см, решил примерить настоящий пиджак Чехова. Каково же было его удивление, когда он оказался ему как раз по размеру. Следовательно, рост Антона Чехова был почти таким же, как у Яковлева.
На следующий день после приезда Антона – новый радостный сюрприз. Приехал богатый человек из Вятки и привез с собой сына. Откуда-то он узнал, что семья Чеховых – порядочные люди, и вот решился просить взять в нахлебники его отпрыска, тоже приехавшего в Москву поступать в университет. Это были хорошо обеспеченные люди, а квартира Чеховых была убога и темна и помещалась в глубоком подвале, но отец так заботился о нравственности своего сына, что не обратил на это никакого внимания. Этого молодого человека звали Николай Иванович Коробов. Он быстро сошелся с Антоном, и до самых последних дней они были близкими друзьями. Таким образом, в тесной квартире появилось сразу четыре студента, и все они были связаны общей целью получить хорошее образование. Жизнь чеховской семьи сразу стала легче в материальном отношении. Конечно, прибылей с нахлебников не было никаких: Евгения Яковлевна брала с них крайне дешево и старалась кормить досыта. Зато, несомненно, поправился и стал обильнее стол Чеховых.
Антон решил поступать на медицинский факультет. Неизвестно, было ли это желанием самого Чехова или же его родителей. Ведь мать в своих письмах в Таганрог ему ясно указывала эту дорожку. Помните ее письмо: «Скорей кончай в Таганроге ученье да приезжай пожалуйста скорей терпенья недостает ждать и непременно по медецынскому факультету, сашино занятие ненравится нам…»
Сохранилось показание гимназического надзирателя Чехова Вукова, будто бы на его вопрос еще там, в Таганроге, на какой факультет он собирается, Антон ответил, «загадочно улыбаясь», что «поступит в Духовную академию и непременно станет священником». Для Вукова осталось навсегда неясным, было ли это обычным проявлением чеховской скрытности, или действительно в то время у него было такое намерение. Несомненно только, что он искренне интересовался богословскими науками, и мы знаем, что высокий балл был у него всегда только по Закону Божию.
Однако несколько позднее в списке учеников, получивших аттестат зрелости, в графе «В какой университет и по какому факультету или в какое высшее специальное училище желает поступить», против имени А. П. Чехова значится: «В Московский университет по медицинскому факультету». Этот факультет издавна хранил репутацию наиболее серьезного. Медик не мог числиться студентом и не заниматься, как это было возможно, например, для юриста или гуманитария.
Прошения о поступлении в университет надо было подать не позже 20 августа на имя ректора в старом университетском здании на Моховой. Это было грязное, тесное, с низким потолком помещение, полное табачного дыма. Там столпилось множество абитуриентов, желавших оставить прошение на университетское обучение.
Здание Московского университета на Моховой. Конец XIX в.
Антон тоже был здесь, но, вероятно, он ожидал от университета чего-то грандиозного, поэтому та обстановка, в какую он попал, произвела на него тягостное впечатление. Правда, потом большую часть своего университетского курса ему пришлось проработать в клиниках на Рождественке и в Анатомическом театре. Так что в самом университете на Моховой он бывал очень редко, что постепенно изгладило в нем это первое неблагоприятное впечатление. Впрочем, ему было не до впечатлений: на его долю с первых же шагов его в Москве свалилось столько обязанностей и труда, что некогда было думать о сентиментальностях.
В сентябре Антон приступил к занятиям. На медицинском факультете ему повезло слушать лекции таких выдающихся ученых, как Г. А. Захарьин, А. А. Остроумов, Н. В. Склифосовский, Ф. Ф. Эрисман. Ходил Чехов и на другие факультеты. Большое впечатление на него произвели лекции профессора В. О. Ключевского. Возможно, под их влиянием он задумал исторический труд «Врачебное дело в России».
Однако сама по себе студенческая среда оставила мало следов в сознании Чехова. Ни с кем он особенно не сблизился; им тоже интересовались мало. В мемуарах его однокурсника профессора-невропатолога Г. И. Россолимо читаем, что он помнит Чехова «аккуратно посещающим лекции, всегда в черном сюртуке, сидящим почему-то всегда на верхней парте, опираясь на ладони лицом». Ни одного значительного факта из университетской жизни Чехова во всех этих воспоминаниях его однокурсников не найти.