Интересы у Чехова лежали в ином плане. Уже на первом курсе он стал печататься и до летних каникул опубликовал семь вещей, не менее десятка редакциями было отвергнуто. В следующие несколько лет его продуктивность постоянно растет, удивительно совмещаясь с учебой на таком трудоемком факультете. Удивительного, впрочем, мало – секрет был прост: постоянная напряженная работа, дневная и ночная, от которой он дергался по ночам в нервных судорогах и временами так худел, что его едва узнавали знакомые. Даже на летние каникулы в первые два года он из Москвы никуда не выезжал.
«В университете я начал работать в журналах с первого курса, – рассказывал Чехов А. С. Лазареву-Грузинскому, – пока я учился, я успел напечатать сотни рассказов под псевдонимом „А. Чехонте“, который, как видите, очень похож на мою фамилию. И решительно никто из моих товарищей по университету не знал, что „А. Чехонте“ – я, никто из них этим не интересовался. Знали, что пишу где-то что-то, и баста. До моих писаний никому не было дела».
Судя по всему, в это время он был не частым посетителем выставок и театров. Достоверно известно всего несколько таких посещений – гастрольных спектаклей Сары Бернар в ноябре – декабре 1881 года, Пушкинского театра и театра М. В. Лентовского. Несколько раз он побывал на Всероссийской торгово-промышленной выставке 1882 года. С большой долей вероятия можно предположить присутствие Чехова на пушкинских торжествах по случаю открытия памятника поэту в Москве в 1881 году – зарисовки на них для журнала «Всемирная иллюстрация» делал Николай Чехов.
Уже осенью того же года семья Чеховых смогла улучшить свои жилищные условия – переехать из подвала в пятикомнатную квартиру на той же Грачевке, в дом Савицкого, на второй этаж. Разместились они так: Зембулатов и Коробов – в одной комнате, Савельев – в другой, Николай, Антон и Михаил – в третьей, мать и Маша – в четвертой, а пятая служила общей для всех.
Началась совместная работа по поднятию материального положения семьи. Работали все, кто как мог и умел. Гимназист Миша, например, должен был вставать каждый день в пять часов утра, идти под Сухаревку, покупать там на весь день харчи, возвращаться с ними домой и потом уже, напившись чаю, бежать в гимназию. Часто случалось, что он опаздывал на уроки или приходил в гимназию весь окоченевший, как сосулька.
Антон Чехов в студенческие годы
С этой квартиры началась литературная деятельность Антона. Этот спокойный, крепкий на вид молодой человек был необыкновенно активен, трудился много и плодотворно. Скорый на знакомства и дружбы, он в первые же годы своей жизни в Москве перезнакомился буквально со всеми слоями московского общества. Без этой его феноменальной общительности, без этого жгучего его интереса к биографиям, нравам, разговорам, профессиям сотен и тысяч людей он, конечно, никогда не состоялся как писатель. Не создал бы той грандиозной энциклопедии русского быта восьмидесятых и девяностых годов, которая запечатлелась в мелких рассказах Чехова.
Конечно, Антон, студент университета, очень даже не прочь выпить и похохотать, ухаживать за барышнями, острить, целую ночь просидеть за стуколкой – смешной провинциальной игрой того времени, но чувство меры было ему присуще. Университет и наука давали ему, после Таганрога, много нового. Москва восьмидесятых годов с конками, Трубой, «студенчеством», распевавшим по ресторанам на Татьянин день Guadeamus igitur, – всё это казалось верхом культуры, чуть ли не центром мира. Но кроме студенческой жизни процветала и другая, литературная. Только что вышли «Братья Карамазовы», юный Владимир Соловьев начал выступать со своими лекциями. Да и Малый театр блистал, был у этого театра и первейший драматург – Александр Николаевич Островский.
Много на что можно было отвлечься, но Антон постоянно думал о заработке, о том, чтобы обеспечить большую семью. Тут проявилось трудолюбие его замечательное. Как успевал он и учиться в университете, и так много писать? Огромное постоянное напряжение, которое, возможно, и перегрузило его молодые силы, надорвало их. Он стоит на ногах очень прочно, сдвинуть его нельзя. Никакие запои и пьяные фантасмагории, посещавшие старших братьев, Александра и особенно Николая, ему несвойственны. Он постоянно трудится, стоит перед ним цель: выбиться самому, вытащить и семью, всё наладить, устроить как надо. Сказывается тут и закваска его отца и деда. Но условий как для медицинских занятий, так и для писательства у него нет никаких.