Г. А. Захарьин – еще одна звезда первой величины среди университетских наставников писателя. Он по праву считался крупнейшим русским терапевтом и клиницистом конца XIX века. Захарьин – весьма колоритная фигура. О нем ходило множество анекдотов. Славился он и своей грубостью, и чудачеством, и неслыханно высокими гонорарами, которые брал со своих пациентов. Однако все это затмевала его слава непререкаемого авторитета по части диагностики и врачевания. В одном из своих писем Чехов говорил: «Из писателей предпочитаю Толстого, а из врачей – Захарьина». Суворину Чехов писал: «Он возьмет с Вас сто рублей, но принесет Вам пользы minimum на тысячу. Советы его драгоценны». Лекции Захарьина были необыкновенно содержательны, он завораживал своих слушателей умением дать исчерпывающий анализ самых трудных и сложных клинических случаев. Насколько это было увлекательно, можно судить по тому, что Чехов посещал лекции Захарьина и после окончания университета.
В числе университетских наставников Чехова были и другие выдающиеся ученые – Ф. Ф. Эрисман, Н. В. Склифосовский, А. Я. Кожевников, Н. Ф. Филатов, С. С. Корсаков. Чехов писал о профессоре МГУ К. А. Тимирязеве: «Человек, которого… я очень уважаю и люблю». Антон Павлович внимательно следил за деятельностью Тимирязева и однажды оказался его соратником в борьбе против шарлатанов от науки. Тимирязев выступил со статьей «Пародия науки», в которой указывал на вопиющие безобразия, творившиеся на опытно-ботанической станции в Московском зоологическом саду. Чехов обратил внимание на эту его работу и вскоре выступил с фельетоном «Фокусники», в котором показал еще более неприглядную картину профанации науки на примере зоологической станции. В 1891 году, направляя свою статью в газету, Чехов писал: «Тимирязев воюет с шарлатанской ботаникой, а я хочу сказать, что и зоология стоит ботаники».
Чехов с глубочайшим уважением отзывался и о других медицинских величинах – о Пирогове, Боткине, Мечникове, Кохе. Он был буквально влюблен в Дарвина, увлечен его методом, на протяжении многих лет вновь и вновь обращался к его сочинениям. В 1886 году писал: «Читаю Дарвина. Какая роскошь! Я его ужасно люблю». На четвертом курсе, уже будучи сотрудником многих журналов, автором множества рассказов, Чехов вынашивает тему большой научной работы. В апреле 1883 года он пишет брату Александру: «Я разрабатываю теперь и в будущем разрабатывать буду один маленький вопрос: женский. Но, прежде всего, не смейся. Я ставлю его на естественную почву и сооружаю „Историю полового авторитета“». Он излагает основные идеи будущего исследования и делает предложение брату принять участие в работе. Это была попытка развития идеи социального дарвинизма, которые получили в то время широкое распространение во всем мире.
«Отсюда, – писал он брату, – явствует: сама природа не терпит неравенства. Она исправляет свое отступление от правила, сделанное по необходимости… при удобном случае. Стремясь к совершенному организму, она не видит необходимости в неравенстве, в авторитете, и будет время, когда он будет равен нулю». Далее речь идет о женщинах. Считая, что «совершенный организм – творит, а женщина ничего еще не создала», Чехов делает следующее заключение. Он полагает, что из этого вовсе «не следует, что она не будет умницей: природа стремится к равенству. Не следует мешать природе – это неразумно, ибо все то глупо, что бессильно. Нужно помогать природе, как помогает природа человеку, создавая головы Ньютонов, головы, приближающиеся к совершенному организму».
А. П. Чехов (сидит в центре) и его товарищи по университету Д. Т. Савельев (сидит справа), В. И. Зембулатов (сидит слева), Н. И. Коробов. 1884 г.