6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями, рукопожатие пьяного Плевако, восторг встречного в Salon'e, известность по портерным… Они смеются над фразой: „Я представитель печати!“, которая к лицу только Родзевичам и Левенбергам. Делая на грош, они не носятся со своей папкой на сто рублей и не хвастают тем, что их пустили туда, куда других не пустили… Истинные таланты всегда сидят в потемках, в толпе, подальше от выставки… Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную…
7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой… Они горды своим талантом. Так, они не пьянствуют с надзирателями мещанского училища и с гостями Скворцова, сознавая, что они призваны не жить с ними, а воспитывающе влиять на них. К тому же они брезгливы…
8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт… Спать с бабой, дышать ей в рот… выносить ее логику, не отходить от нее ни на шаг – и всё это из-за чего! Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот… не ум, выражающийся в уменье надуть фальшивой беременностью и лгать без устали… Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность, способность быть… матерью… Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае… Ибо им нужна mens sana in corpore sano (в здоровом теле, здоровый дух (лат.). – П.Р.). И т. д. Таковы воспитанные… Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пиквика и вызубрить монолог из „Фауста“. Недостаточно сесть на извозчика и поехать на Якиманку, чтобы через неделю удрать оттуда… Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час… Поездки на Якиманку и обратно не помогут. Надо смело плюнуть и резко рвануть… Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал… Самолюбие надо бросить, ибо ты не маленький… 30 лет скоро! Пора! Жду… Все мы ждем…»
Без сомнения, это замечательное письмо относилось не только к Николаю, но и к Александру, который, по мнению гимназических учителей, был самым талантливым из братьев. Ведь трудный процесс самовоспитания, «дрессировки» по собственной инициативе проходил и сам Антон Чехов. И никакого снисхождения он не допускал по отношению к самому себе. Он хорошо понимал, что человек безвольный, хоть и талантливый, загубит свое дарование и погибнет сам. И старался объяснить это братьям.
Леонтьев-Щеглов и Потапенко – это два писателя, имевшие возможность наблюдать Антона Чехова ближе и дольше других. И оба отметили в своих мемуарах, что к Чехову не с неба свалилось его благородство. По словам Потапенко, во многих воспоминаниях Чехов изображается «существом, как бы лишенным плоти и крови, стоящим вне жизни, – праведником, отрешившимся от всех слабостей человеческих, без страстей, без заблуждений, без ошибок… Нет, Чехов не был ни ангелом, ни праведником», а его привлекательные душевные качества явились, по наблюдению Потапенко, «результатом мучительной внутренней борьбы, трудно доставшимися ему трофеями».
К. И. Чуковский писал так: «Чехов долгими усилиями воли сам вырабатывал в себе благородство. В этом самовоспитании, в этой победе человека над своими инстинктами он видел отнюдь не самоцельную психогимнастику, а долг каждого человека перед всеми другими людьми, так как общее благо, по его убеждению, в значительной мере зависит от личного благородства людей». И к такому же процессу самовоспитания призывал Чехов своих домашних, но не всегда он добивался желаемого результата.
12. Сотрудник малой прессы
Еще живя в Таганроге, Антон присылал старшему брату Александру разного рода литературные «остроты». Перебравшись в Москву, стал писать маленькие юмористические рассказы и печатать их уже самостоятельно, без Александра. В 1880 году Антон послал первые рассказы в юмористический журнал «Стрекоза». Очень волновался, с нетерпением ждал отклика на свои произведения.
Наконец пришел долгожданный ответ: «Драчевка, г. А. Че-ву. Совсем недурно. Присланное поместим. Благословляем и на дальнейшее подвижничество». А потом пришел официальный ответ редактора журнала Ипполита Федоровича Василевского, известного в то время журналиста. «Милостивый государь! – писал Василевский. – Редакция имеет честь известить Вас, что присланный Вами рассказ написан недурно и будет помещен в журнале. Гонорар предлагается редакцией в размере 5 коп. со строки».