Летом 1855 года происходили варварские бомбардировки Таганрога соединенным англо-французским флотом, от которых и к началу 60-х годов город еще полностью не оправился. На окраине города то здесь, то там попадались дома, изрешеченные штуцерными пулями и ядрами, остатки зданий, зияющие пустыми глазницами, и развалины амбаров. Однако в центре города появилось немало величественных каменных зданий, были построены театр, библиотека, даже итальянская опера. Украшали город огромный городской сад и бескрайняя лазурь Азовского моря.
В год рождения Чехова, в 1860-м, в Таганроге было около 21 тысячи жителей. «Главная промышленность градоначальства», – писалось в вышеупомянутом отчёте, – по-прежнему состояла «в заграничной торговле, в работах при порте по погрузке и выгрузке товаров и в рыбной ловле».
Состоятельные горожане, помимо торговли, жили процентами с капиталов, крупными спекуляциями, доходами от сдачи в аренду домов и земли. Не гнушались они и контрабандной торговлей, в которой зачастую деятельное участие принимали сами городские власти.
Вид Таганрога. Начало XX в.
Громкую известность в городе и за его пределами снискали торговцы и мануфактуристы Вальяпо, Скараманга, Герасимов и им подобные, все, по свидетельству брата писателя Александра Чехова, «…малограмотные и далеко не чистые на руку… Наличность миллионов в кармане, крупная торговля с Европою и мелкие сделки с совестью шли у этих господ рука об руку и друг другу не мешали». Нажив многомиллионные состояния, эти «деятели города» расходовали их на устройство грандиозных пирушек и картежные игры. Бешеные средства тратились на содержание в городе итальянской оперы, на приобретение в Италии мраморных надгробных плит, на покупку щегольских заграничных экипажей, породистых лошадей, роскошных дамских туалетов. Это считалось шиком и проявлением европейской культуры.
В 1879 году, ко времени окончания Чеховым гимназии, город вырос – число его жителей увеличилось до 37 тысяч, вместо керосинового было введено уже газовое освещение. В 1869 году Таганрог был соединен железной дорогой с Харьковом и Ростовом. В 1876 году в городе открылась маленькая публичная библиотека, но жизнь осталась такой же нудной, неинтересной, «бескрылой».
Что дал Таганрог молодому Чехову? Наряду с негативным восприятием «серости и растительности» местной жизни, накопилось у будущего писателя множество разнообразных наблюдений и впечатлений; здесь увидел он колоритные фигуры чиновников, купцов, мещан и других обывателей, описанных им позднее в своих произведениях.
В то же время в Таганроге Чехов пристрастился к чтению книг, полюбил театр и драматургию. Здесь же, в окрестностях Таганрога, Антон Павлович рассмотрел неповторимую красоту русской степи, непревзойденным певцом которой он стал впоследствии. В родном городе Чехов узнал людей, светлое воспоминание о которых сохранилось у него на всю жизнь.
Вот отрывки из писем Чехова к своим родственникам и друзьям, в которых он описывает Таганрог и его жителей, в особенности барышень того времени: «Напиваюсь чаю и иду с Егором на Большую улицу. Вечереет. Улица прилична, мостовые лучше московских. Пахнет Европой. Налево гуляют аристократы, направо – демократы. Барышень чертова пропасть: белобрысые, черноморденькие, гречанки, русские, польки… Мода: платья оливкового цвета и кофточки. Не только аристократия (т. е. паршивые греки), но даже вся Новостроенка носит этот оливковый цвет. Турнюры не велики. Только одни гречанки решаются носить большие турнюры, а у остальных не хватает на это смелости».
«Был в саду. Играла музыка. Сад великолепный. Пахнет дамами, а не самоварным дымом, как в Сокольниках. Круг битком набит».
«Как ни скучна и ни томительна таганрогская жизнь, но она заметно втягивает; привыкнуть к ней нетрудно. За все время пребывания в Таганроге я мог отдать справедливость только следующим предметам: замечательно вкусным базарным бубликам, сантуринскому, зернистой икре, прекрасным извозчикам и неподдельному радушию дяди. Остальное все плохо и незавидно. Барышни здесь, правда, недурны, но к ним нужно привыкнуть. Они резки в движениях, легкомысленны в отношениях к мужчинам, бегают от родителей с актерами, громко хохочут, влюбчивы, собак зовут свистом, пьют вино и проч.».
«Совсем Азия! Такая кругом Азия, что я просто глазам не верю. 60 000 жителей занимаются только тем, что едят, пьют, плодятся, а других интересов – никаких… Куда ни явишься, всюду куличи, яйца, сантуринское, грудные ребята, но нигде ни газет, ни книг… Местоположение города прекрасное во всех отношениях, климат великолепный, плодов земных тьма, но жители инертны до чертиков… Все музыкальны, одарены фантазией и остроумием, нервны, чувствительны, но все это пропадает даром… Нет ни патриотов, ни дельцов, ни поэтов, ни даже приличных булочников».