Его ученик писатель А. Грузинский (А. С. Лазарев) отозвался о внешности Чехова своеобразно: «В восьмидесятых годах, когда я познакомился с Чеховым, он казался мне очень красивым, но мне хотелось услышать женское мнение о наружности Чехова, и я спросил одну женщину исключительной красоты, когда-то встречавшуюся с Чеховым, что представлял собой Чехов на женский взгляд?
Она ответила: „Он был очень красив…“
У Чеховых была не только дружная, но и веселая семья. С самого приезда Антона в Москву, когда он привез с собою двух студентов, поселившихся у Чеховых „на хлебах“, дом был наполнен молодежью: сначала это были медики, товарищи Антона, и художники – Николая, потом – педагоги, сослуживцы и коллеги Ивана, затем – подруги подросшей Марии, позже – музыканты, певцы, литераторы, актеры…»
Общительный нрав требует гостей и приемов, Антон Павлович не может обойтись без людей и устраивает у себя в доме на Якиманке (осень 1885 года) вечера-«журфиксы» по вторникам. Тогда их посещала в основном бедная молодежь из студентов и консерваторцев. Из литераторов приезжают начинающие маленькие поэты и прозаики. Крупнейшие из них – Пушкарев и Пальмин.
По ходу жизни появлялись и новые. Николай, переселившийся в «Медвежьи номера» – дешевые меблирашки, набитые консерваторской и студенческой молодежью, приобрел там множество друзей. У него был характер мягкий и общительный. Некоторые из них надолго остались в орбите чеховской семьи – например, виолончелист М. Р. Семашко и флейтист А. И. Иваненко. Возможно, некоторые их черты отразились в рассказе «Контрабас и флейта», написанном Чеховым вскоре после знакомства.
Особенно многолюдно стало в знаменитом «комоде» на Садовой-Кудринской, где Чеховы заняли целый небольшой дом. Переехали они туда в 1886 году. «У нас полон дом консерваторов – музицирующих, козлогласующих и ухаживающих за Марьей», – писал Антон брату Александру 3 февраля 1886 года.
Дом на Садовой-Кудринской в Москве. Фото 1954 г.
«Ночью ходил в Кремль слушать звон, шлялся по церквам; вернувшись домой во 2-м часу, пил и пел с двумя оперными басами (Тютюник и Антоновский), которых нашел в Кремле и притащил к себе разговляться…» (Лейкину, 13 апреля 1886 года). К. Чуковский писал о своем любимом писателе Чехове: «Он был гостеприимен, как магнат. Хлебосольство у него доходило до страсти. Стоило ему поселиться в деревне, и он тотчас же приглашал к себе кучу гостей. Многим это могло показаться безумием: человек только что выбился из многолетней нужды, ему приходится таким тяжким трудом содержать всю семью – и мать, и брата, и сестру, и отца, у него нет ни гроша на завтрашний день, а он весь свой дом, сверху донизу, набивает гостями, и кормит их, и развлекает, и лечит!»
А как он приглашал к себе в дом гостей! Приветливо, шутливо и настойчиво! Не только как широко, как магнат, но притягательно, как магнит! Вот отрывки из писем Чехова: «Ну-с, сударь, за то, что Вы поместили мой портрет и тем способствовали к прославлению имени моего, дарю Вам пять пучков редиски из собственного парника. Вы должны приехать ко мне и съесть эту редиску», «Если не приедете, то желаю Вам, чтобы у Вас на улице публично развязались тесёмки», «Вы вот что сделайте: женитесь и валяйте с женой ко мне… на дачу, недельки на две… Обещаю, что Вы освежитесь и великолепно поглупеете…», «Я обязательно на аркане притащу Вас к себе», «Ненавижу Вас за то, что Ваш успех мешает Вам приехать ко мне», «Если не приедете, то поступите так гнусно, что никаких мук ада не хватит, чтобы наказать Вас», «Какие муки мы должны будем придумать для Вас, если Вы к нам не приедете?», «Если она не приедет, то я подожгу её мельницу».
Антон Павлович был общительным и веселым. Брат известного пейзажиста, тоже художник, Адольф Ильич Левитан, знавший Чехова в годы студенчества, рассказывал: «Во время наших пирушек Антоша был душой общества. Бог знает, чего только он не придумывал. Мы умирали от смеха».
Не разлучали дружную семью и ее частые перемещения. В декабре 1879 года брат Иван, выдержав учительские экзамены, получил место заведующего приходским училищем в небольшом городке Воскресенске (ныне г. Истра), в 60 километрах от Москвы, недалеко от знаменитого Ново-Иерусалимского монастыря. Училище построено было на деньги местного суконного фабриканта П. Г. Цурикова. За год до этого он скончался, и попечительницей стала его дочь, Анна Сергеевна, известная в уезде благотворительница. По благой воле попечителей училище было хорошо оборудовано, при нем даже была просторная квартира, предназначенная для заведующего, то есть в настоящее время для Ивана.