Отчий дом А. П. Чехова в Таганроге. Начало XX в.
По-видимому, юному Чехову в Таганроге со временем стало просто тесно и скучно среди местного населения, ему не хватало впечатлений и духовного простора. Все это он нашел в Москве, куда переехал в 1879 году.
В Таганрог Чехов неоднократно приезжал уже будучи известным писателем. Судя по всему, его всегда тянуло на малую родину, впрочем, как и большинство людей. В письмах к своим родственникам и друзьям Чехов писал: «Куда бы я ни поехал – за границу ли, в Крым или на Кавказ, – Таганрога я не миную» или «после Москвы я более всего люблю Таганрог».
2. Егор Михайлович Чехов
Дед будущего писателя, Егор Михайлович Чехов, был поистине замечательным человеком. Он был крепостным крестьянином у помещика Черткова. Того самого Черткова, который оказался дедом известного соратника Льва Толстого и основателя толстовства Владимира Григорьевича Черткова. Проживала семья в селе Ольховатка Воронежской губернии. Бабушкой писателя была Ефросинья Емельяновна Чехова (до замужества Шимка).
Егор Михайлович Чехов был человеком волевым, и он поставил целью освободить себя и свою семью от крепостной зависимости. За тридцать лет тяжкого труда он сумел собрать деньги и в 1841 году выкупил из крепостной зависимости себя с женой и сыновей. Родители же и братья его так и остались в холопах, той же воли к свободе и внутренней целеустремленности у них не было. Удивительно то, что он смог собрать огромную сумму денег безо всякой помощи со стороны. Цена их свободы была три с половиной тысячи рублей.
Тут хочется вспомнить, как выкупался из крепостной зависимости художник Тарас Шевченко примерно в те же годы. Выкуп этого уже известного художника обошелся дорого – аж в 15 тысяч рублей. Такая высокая цена объяснялась тем, что его владелец помещик Энгельгардт готовил Тараса на роль своего придворного живописца и истратил уже много денег на его обучение. Выкупали Шевченко всем великорусским миром, причем самую большую долю внесла императорская семья. Надо сказать, что неблагодарный Тарас позднее очень презрительно отзывался об императорской чете и призывал всю царскую семью утопить в крови. Несмотря на это, через несколько лет петербургская знать снова решила помочь Тарасу и выкупить из неволи его сестер. Деньги собрали, но они до сестер так и не дошли, так как уже вольный Тарас загулял и все их пропил.
Но у деда Чехова был другой характер, он, не в пример Тарасу Шевченко, был не пропойцей и гулякой, а человеком мудрым, серьезным и великим тружеником. И во главу угла ставил свободное будущее своей семьи и детей. Воспоминания Егора Михайловича о своей жизни пересказала его внучка Вера Васильевна, а записала правнучка Руденко Ксения Андреевна. Они читаются как увлекательный роман:
Егор Михайлович Чехов. Рисунок С. М. Чехова. 1956 г.
Ефросинья Емельяновна Чехова. Рисунок С. М. Чехова. 1956 г.
«С малых лет, – рассказывал Егор Мих(айлович), – мне приходилось очень много работать на помещика и при дворе, и в поле, и на пасеке, и в лесу, и на пастбище. Особенно тяжелой, и не лежала у меня к ней душа, была работа при дворе. Надо было в течение дня проделать большое количество всевозможных, никому не заметных работ. Одни посылали на кухню чистить картошку, другие – привести в порядок конюшню, третьи – таскать воду для мытья полов и подмести двор. При малейшем неудовлетворении я часто получал побои и поэтому всей душой рвался к своей любимой работе в поле и на пасеке. Но иногда меня посылали и на пастбище, и на лесозаготовки. Будучи 14 лет, я начал болезненно чувствовать беспросветное положение раба с тяжелым подневольным трудом и унизительными побоями. Болезненное чувство породило во мне страстное желание научиться грамоте, благодаря которой, как мне казалось, я облегчу себе рабское положение. Причиной такого большого желания научиться грамоте послужило следующее обстоятельство. Однажды ранней весною я пришел на пасеку и начал чистку в ульях, не заметив того, как подошел пасечник. Он, видимо, долго, незаметно наблюдал за мной, а потом сказал: „Егорка! Ты наверное любишь это дело, хочешь всегда работать только на пасеке?“ Но я ему ответил: „Я люблю работать и на пасеке, и в поле и буду одинаково хорошо работать и там и там“. В одно пребывание мое на пасеке пасечник мне сказал, что он собирается выписать из Италии пчелиных маток. Позвав меня в домик на пасеке, показал мне несколько журналов по пчеловодству, в которых были сняты матки и красочно изображенные виды пасек. Он мне сказал, что в этих журналах описано все о пчеловодстве и об уходе за пчелами. Я подумал про себя: „Вот он откуда знает так много о пчеловодстве, вот где нужна грамота. Надо во что бы то ни стало ее постичь“.