В следующие два часа он побывал на вокзале, обошел все знакомые и не знакомые ему пивные, шашлычные и чебуречные, не забыл так же про пельменные, осмотрел всех на колхозном рынке, побывал на конечных остановках основных маршрутов городского транспорта, но того, кого искал, не встретил. И когда совсем было решил, что дело это кислое и ничего не получится, он увидел его.
Антон как раз вышел из троллейбуса и, с мыслью, что теперь уж точно можно топиться, подошел к парапету городской набережной. Глянув вниз на реку, он сразу увидел того, кто был ему нужен. Там, на гранитных ступенях у самой воды, сидел, обхватив колени руками, давешний бомж из парикмахерской. Он угрюмо смотрел на мутные волны вздувшейся реки и редко, лениво плевал в воду. Белая снежная пыль запуталась в его непокрытых волосах, так что он показался Антону поседевшим со времени последней их встречи.
Антон быстро спустился к реке и, присев на ступеньку рядом с мужиком, поздоровался:
- Утро доброе! Вы-то мне как раз и нужны!
Мужчина откинулся и окатил Антона диким взглядом. Потом вдруг вскочил и бросился наутек. Антон опешил.
- Эй, куда же ты?! Стой! – закричал он и бросился за беглецом следом.
Мужик путался в своих удлиненных брюках, но ловко противостоял этой неловкости и, резво переставляя ноги, как шарик катился вдоль набережной.
- Врешь, не уйдешь, - по-чапаевски подумал ему Антон и, сжав до скрипа зубы, прибавил скорости.
Расстояние между ними быстро сокращалось, но когда Антон уже было протянул руку, чтобы остановить временного лидера забега, тот неожиданно резко вильнул в сторону, видимо имея в виду повторить знаменитый заячий трюк и сбросить преследователя с хвоста, но к несчастью наступил на один из своих брючных шлейфов, запнулся и кубарем свалился на землю. Антон, не успев затормозить, споткнулся о скользящее перед ним по асфальту тело и, пролетев метров пять воздушным путем, на излете траектории сбил с ног стоящего к нему спиной полицейского. Тот рухнул, как подкошенный, словно то был не Антон вовсе, а вырвавшаяся покосить коса, не выпустив, однако, из крепко сжатых зубов дымящейся папиросы. С фуражкой же ему повезло меньше. Честно говоря, вовсе не повезло ему с фуражкой. Перехватив от того же импульса движения, она перелетела через парапет и весело плюхнулась на мглистую воду, словно не форменный головной убор, а реальная плоскодонка.
Первым, как то и должно было быть, вскочил на ноги представитель власти.
Первым делом он подбежал к парапету и, перегнувшись через него, убедился, что его фуражка все еще держится на плаву. Резко выпрямившись и повернувшись, он перекинул папиросу из одного угла рта в другой, выпустил через освободившийся угол густой клуб синего дыма и, яростно сверкнув глазами, процедил сквозь зубы:
- Так…
- Да, - согласился Антон, в свою очередь поднимаясь на ноги. – Не окажись вас здесь, еще не известно, где обрело бы покой мое тело.
- Плевать на твое тело! – взорвался полицейский и ткнул пальцем в сторону реки. – Это что?!
Антон, прилаживая на ходу к локтю вырванный при падении и болтающийся как клапан лоскут рукава, посмотрел в указанном направлении.
- А, это… Фуражка, - сообщил он тут же мысль по поводу увиденного, придав лицу невозмутимое недопонимание. – Плывет, река…
- Так точно, фуражка. Моя фуражка, - выдавил из себя полицейский. – И если бы не вы – оба – она сейчас не плавала бы там, как дохлая кошка в луже, а была бы там, где ей положено быть, и где она была до того момента, как вы – оба – изменили ее судьбу. И он для убедительности ткнул пальцем в то место, где положено быть фуражке, в свое темя. – Вот здесь она была и должна быть.
- А ты что разлегся? – обратил, наконец, свое благосклонное внимание полицейский на главного виновника случившейся катастрофы, который совсем не спешил принимать вертикальное положение.