Нехотя, бывший беглец поднялся на ноги.
- Иди сюда, - поманил его полицейский пальцем. – Давай, давай.
Потупив глаза и сильно смущаясь, но все же повинуясь неодолимой силе власти, мужчина двинулся ей навстречу . По мере его приближения, огонек недоверия в глазах полицейского сначала едва засветился, а потом разгорелся вовсю. Попав в поле действия этого огня, мужчина сразу осознал всю бездну своей провины и совсем стушевался.
- Держи ее! – вдруг закричал Антон, и бросился вниз по спускавшейся к воде лестнице.
Полицейский, проявив рефлекс, цепко схватил другого бегуна за руку.
Антон спустился к реке как раз вовремя. Именно в этот момент фуражка, влекомая медленным током воды, проплывала мимо лестницы, и случайный порыв ветра подтолкнул ее к ней на такое расстояние, что ее легко было достать рукой – что юноша и сделал с изящной ловкостью.
Отряхнув от воды фуражку, видавшую виды и потому, вероятно, практически не намокшую, Антон бережно отнес ее вверх на набережную и вернул полицейскому.
- Вот, пожалуйста, возьмите, - сказал он. – Ничего с ней не случилось, даже лучше стала.
Сержант насупился, но потянулся за фуражкой, выпустив при этом из рук бывшее в них до того тело, тут же свободно обмякшее.
- Ваше счастье! – пресек он дальнейшее обсуждение своего головного убора. – А куда это вы, собственно, так неслись? И кто такие? Документы?
- Да мы с Силантьичем на работу опаздываем, - торопливо принялся объяснять Антон. – Мы с ним на «Инструменте» работаем, в одной бригаде. Мы вообще родственники, он мне дядька. Вот мой пропуск, а он свой всегда на проходной оставляет, боится потерять. – Антон говорил и говорил, а вновь обретенный родственник его молчал, как рыба об лед, только все сильней тараща на него глаза. – Врачи говорят, что бегать по утрам полезно, вот мы и решили поактивничать.
Полицейский искоса взглянул на отставленный на вытянутую руку пропуск Антона, закрыл его и, похлопывая им по второй свободной руке, протянул:
- Работяги, значит. То-то я смотрю, одеты вы как-то… Теперь понятно, потому, как… Вам, я скажу как врач, надо активней умственно работать. Чтобы не было последствий, потому что. Это мой авторитетный вам совет. И наставление. Все понятно?
Антон только развел руками.
- А родственник что, немой? – спросил полицейский, указав пальцем на молчаливого мужика.
- Да он, это, с утра никак не разговорится. Пока чаю не напьется. – ответил за молчуна Антон. Молчун сглотнул и согласно кивнул головой.
Полицейский вновь подозрительно скривился в сторону мнимого Силантьича, но решил, что с него довольно, и вернул Антону пропуск.
- Ладно уж, - протянул, – дуйте. А то на смену опоздаете. И не бегать мне!
Антон бережно, но крепко обнял за плечи товарища по приключению – чтоб невзначай не бросился удирать снова – и, удалившись на приличное расстояние от занявшегося своей фуражкой полицейского, спросил:
- Что же это ты, братец, удирать от меня намылился? Реактивный ты мой!
Мужик покряхтел, словно перевернул тяжелую крышку ржавого железного сундука и таким же скрипучим голосом ответил:
- Так я думал, что ты тоже.
Это были первые слова, услышанные Антоном от него за все время их богатых на приключения отношений, но они никакой ясности не прибавили.
- Что – тоже? – справедливо потребовал Антон объяснений.
- Тоже из той конторы, - сказал беглец и кивнул головой в сторону оставшегося за спиной полицейского.
- А! – понял Антон. – Нет! Ты мне совсем по другому делу нужен. Эх, ты, Силантьич, Силантьич!